– Не пропью, – энергично закивал бомж, сграбастав купюру своей грязно-мозолистой лапой.
– Папа…
Владимир вздрогнул. Девочка с надеждой заглядывала ему в глаза.
Он повел плечом, словно стряхивая с себя вязкое оцепенение, и торопливо зашагал прочь.
(папа)
– Эй, парень! Спасибо! – хрипло донеслось ему в спину.
Оставшуюся часть пути до дома Кузнецова одолевала только лишь одна мысль.
Кого имела в виду девочка?
В эту ночь он плохо спал.
20 апреля, вторник
Машина была готова уже к обеду, и Владимир тотчас же отправился в сервис.
– Открою вам секрет, – понизив голос, произнес мастер, когда Кузнецов усаживался в автомобиль. У парня был такой вид, словно он сообщал Владимиру некую страшную тайну, за разглашение которой грозит неминуемая смерть. – У этих моделей все коробки – говно.
Владимир сдержанно улыбнулся, пообещав, что примет во внимание сей непреложный факт.
«Нужно заехать за игрушкой Насте», – мелькнула у него мысль. Он потер покрасневшие от недосыпа глаза.
Конечно. Сегодня он точно это сделает.
Его выбор остановился на роликах (Настя давно канючила, выпрашивая их) с полной защитной экипировкой к ним – шлемом, наколенниками и налокотниками.
Проезжая мимо подземного перехода, Кузнецов неожиданно нажал педаль тормоза. Зашипели покрышки, «Лексус» послушно остановился. Владимир смотрел на уходящие вниз ступеньки, чувствуя, как где-то глубоко внутри у него что-то царапнуло, и он почему-то подумал о котенке, который случайно зацепился коготочком за диванную подушку.
Ребенок, девочка.
Интересно, они так и сидят в переходе? Тот вчерашний бомж с малышкой?
«Нужно было позвонить куда-нибудь, – внезапно подумал он и в какой-то момент испытал нечто похожее на угрызение совести. – В полицию, больницу, например…»
Перед ним вдруг ясно встала ужасающая картина – этот вонючий алкаш с оплывшей рожей, получив вчера от него деньги (угробленный на заводе позвоночник у него, конечно же, чудесным образом, излечился), наверняка помчался в ближайший магазин за бутылкой, оставив кроху одну в загаженных тряпках.
А потом этот козел напился в хлам, начисто забыв о девочке, и она осталась одна в подземном переходе.
Теперь ему было по-настоящему стыдно. Стыдно и страшно.
Я пошел домой, даже не обернувшись. В теплую квартиру, где меня ждали ужин и семья. А малолетняя девочка осталась фактически на улице. Полуголая, наверняка голодная. Им и идти-то, наверное, некуда…
Владимир чуть ли не бегом бросился вниз.
