Ирина стала собирать посуду, но мать решительно остановила ее.
– Я сама. Лучше иди, посмотри наряд для Настюши. Ты ведь говорила, что у них скоро какой-то праздник в саду? Мы ей с дедом чудесный костюм приготовили! Отец тебе покажет.
– Спасибо, ма…
Телефонный звонок не дал Ирине договорить.
– Оп. Легок на помине, – с легкой досадой проговорила она, беря мобильник. – Да! Привет.
Некоторое время она молчала, потом, перехватив пытливый взгляд матери, сказала:
– Хорошо. Можешь приезжать прямо сейчас. Только времени у тебя будет немного.
И это не обсуждается. Пока."
"Владимир плюхнулся в машину. Поймал в зеркале свое отражение и глумливо подмигнул сам себе.
– Вперед, – скомандовал он, трогаясь с места.
Если все будет хорошо, через пару-тройку часов он будет у них. Правда, почему-то Ирина сказала, что времени на общение с Настей будет всего полчаса, но он не стал возмущаться по этому поводу. Главное – доехать.
Уже когда его «Лексус» несся по МКАДу, он неожиданно вспомнил, что забыл взять подарок Насте.
Эти сраные ролики с не менее сраными шлемами-наколенниками и прочими нажопниками, хе-хе. Но это не сильно расстроило мужчину – он помнил, что на трассе по дороге на дачу будет несколько точек, где торговали детскими товарами.
Остановившись возле одной из них, он начал выбирать подходящую игрушку, как вдруг его внимание привлек громадный белый заяц.
– Привет, парень, – прошептал он, не сводя глаз с игрушки. – Давно не виделись?
Он заплатил продавцу и, усадив тушу зайца на переднее сиденье, двинулся дальше.
«Цветы, – промелькнула у него мысль. – Цветы для Иры».
Когда он купил розы и вновь сел за руль, ему показалось, что заяц изменил позу. Или ему показалось? А может, у него началась шизофрения?!
– Дитям мороженое, бабе цветы, – повторил он крылатую фразу Папанова из «Бриллиантовой руки». Исподлобья посмотрел на зайца. Тот ухмылялся, глядя на него своими круглыми блестящими глазами.
«Все повторяется, парень».
Владимир чуть не подпрыгнул. Отвратительный мертвый голос раздавался у него в голове.
Ухмылка зайца стала шире. Она была отталкивающая. Словно кто-то щипцами раздвинул края гнилой раны.
– Она убьет ее? – глухо спросил Кузнецов. – Убьет мою дочь?
– Ранит, – осклабился заяц. Стали видны его зубы – желтые, выпирающе-здоровенные, как у дряхлой кобылы. – Она ее продырявит ножом, а потом твоей девчонке дадут умереть. В больнице. Как это когда-то сделал ты.
– Нет!!! – заорал Владимир, теряя остатки самообладания.
