Словно в замедленной съемке, Владимир поднес нож к груди бесчувственной дочери.
– Давай! – брызгая слюной, завизжал плюшевый гоблин. Его уши тряслись, как две грязные пакли, он возбужденно дышал, словно испытывая оргазм. Мех под глазами-пуговками быстро намокал от гноя, сочащегося из мертвых глазниц.
– Боже, прости меня, – шептал Владимир, нажимая на рукоятку ножа. Детская нежная кожа лопнула, впуская в беззащитно-щуплое тельце заточенную сталь. Настя вздрогнула, и ее веки приоткрылись. Уголки глаз блеснули влагой.
Он наклонился и лизнул, чувствуя теплую солоноватость слез.
– Папа…
Владимир выпрямился, облизав губы.
Господи. Детские слезы. Слезы его дочки.
Его затрясло от содеянного. Он резко обернулся. Никакого зайца не было.
(и не могло быть)
– Мне больно, – захныкала дочка, хватаясь пальчиками за нож."
"– Подожди, родная, – запинаясь, произнес Кузнецов. Затмение медленно отступало прочь, плач раненой дочери мгновенно отрезвил его. Что с ним было?! ЧТО ОН НАТВОРИЛ??!!!
Он застонал, обхватив виски окровавленными ладонями.
Потом подхватил умирающую дочь на руки и побежал вниз по ступенькам. Его затошнило, когда он увидел растерзанные трупы в холле. Иринка… Его сын…
Ботинок наступил на плюшевого зайца. Он остался лежать на полу, немигающе глядя в потолок.
Кузнецов с трудом открыл дверь и, спотыкаясь, кинулся к машине.
– Держись, малышка, – шептал он.
– Папа. Не делай нам больно.
Владимир до крови прикусил губу.
– Не буду. Больше никогда не сделаю тебе больно.
– Где мой заяц, папа? – тихо спросила Настя.
– Я… привезу тебе его, – вымученно ответил он, но, с дрожью вспомнив ухмылку и желтые клыки, добавил: – Нет… лучше я тебе куплю другого… другую игрушку.
Он смотрел прямо перед собой. Боже, помоги нам добраться до больницы.
Дорога была почти пустая, и они ехали очень быстро.
Дай Бог, чтобы они успели.
Дай Бог, чтобы им попался хороший хирург. Который никуда не спешит.
Дай Бог, чтобы Настеныш выжила.
Боже, дай ей силы.
Боже.
Михаил Киоса
Игроки
Початая бутылка – уже вторая – снова пошла по кругу.
Отхлёбывали прямо из горлышка, шумно выдыхая перед этим воздух. А как быть, если порыв ветра, стоило только поставить стопку стаканов на скамейку, тут же сдул лёгкий пластик в канал? Переться с набережной в магазин никому не хотелось.
Девушки, которые поначалу морщили носики и ломались, утверждая, что не пьют коньяк, да к тому же вот так по-варварски, теперь даже не думали пропускать свою очередь.
