На аромате: тяжёлом, густом, обволакивающем. Странные ощущения.
– Посмотри туда, – прохрипели мне прямо в ухо, опаляя его горячим дыханием, заставляя мурашки пробежаться по шее вниз. И я послушно открыла глаза, понимая, что смотрю прямо в камеру.
– Да чтоб Вас, – выдохнула я. Конечно же. Камеры. Чертов двадцать первый век.
***
– Ты серьезно?! Аглая, ты же подставила меня! Мне теперь конец, ты это понимаешь?!
Андрей рвал и метал уже целый час к ряду.
С тех пор, как я вернулась домой в ужасающем состоянии. Под ливнем, который развозился аккурат после того, как я покинула офис напыщенного индюка.
Как так вышло? Как так вышло, что теперь я должна была этому ненормальному, не ведавшему границ, типу? И, самое главное, как мне теперь было с ним расплачиваться?
Он заставил написать расписку… на этой бумаге теперь были не только паспортные данные, но и подпись.
Он загнал меня в ловушку.
– Аглая! Ты меня слышишь?!
Я моргнула несколько раз, а затем поёжилась от холода. Я все ещё сидела в мокрой одежде, с прилипшими к лицу волосами и пыталась осознать, во что влезла по собственной глупости, пытаясь прикрыть зад эгоистичного, взрослого мужика.
– Аглая, он меня закопает! – прокричал возлюбленный, нелепо размахивая руками.
– И?
– Что значит и? В смысле, и?! – завопил Васильев. – Он меня по стенке размажет, я ухреначил его тачку! Его крутейшую тачку!
– Вот именно, – хладнокровно выдала я.
– Ты. Это сделал именно ты. Ухреначил, как ты выразился. Именно ухреначил. А расплачиваться мне, по-твоему? Что ты такого сделал или сказал Куижеву, что он посчитал, что ты можешь отдать свою девушку, свою невесту, ему в постельные утехи?
– О чем ты?
– О том, – жестко выдохнула я, поднимаясь со своего места.
