– Мам… мы ждали тебя. Папа сказал, что ничего страшного со мной не сделают. И я не боюсь, только бы он выздоровел.
– Нет! Это исключено!
Настя не сдержалась. Теперь к страху примешивалась ещё и злость, и всё та же готовность защищать своё любой ценой.
– Значит, придётся подержать вас здесь, пока и ты не согласишься. Я подготовил все бумаги.
Он сделал движение в сторону двери, и Насте ничего не осталось, как выпалить:
– Глаша не твоя дочь! Слышишь? Она тебе не родная. Её отец – Зубарев.
Она отшатнулась, когда увидела на лице Виталика такую адскую смесь эмоций, что захотелось кричать от ужаса.
Страх, смертельный, исказивший все черты, гнев, удивление, боль – всё смешалось воедино и превратило лицо в жуткую маску.
– Ты врёшь, сука. Врёшь!
Он бросился на Настю, скрюченные пальцы мелькнули в сантиметре от её лица. Она только и успела, что увернуться, на мгновение выпуская ладошку дочери. Этого хватило, чтобы Виталик бросился снова – на этот раз на Аглаю. Схватил, словно маленького куклёнка, встряхнул и воззрился с такой ненавистью, от которой сердце Насти перестало стучать.
Это случилось за какие-то доли секунды, и Настя даже представить себе не могла, что произошло бы, не окажись рядом Влас.
Он ворвался в квартиру в тот момент, когда Виталик приподнял ребёнка над полом. Лицо Аглаи искривилось – от боли или страха, или от того и другого вместе – было неважно.
– Вниз, быстро! – рявкнул Влас, пихая Виталика с такой силой, что тот отпустил Глашу и отлетел на добрых пару метров.
– Бежим! – шепнула Настя и они с дочерью выскочили из квартиры и помчались по лестнице на первый этаж.
Страх подгонял, но Насте всё казалось, что Влас не справится. Что Виталик его одолеет и бросится за ними. Он мог ведь сотворить что угодно – покалечить или даже убить. Будто теперь, когда знал, что надеяться больше не на что, стал готов на всё.
– Всё… кажется, тут мы в безопасности, – выдохнула Настя, когда они спрятались за машиной Власа, припаркованной возле подъезда.
– Он тебе ничего не сделал?
Малышка выглядела такой растерянной, что у Насти сжалось сердце. Её маленькая глупая девочка, готовая пожертвовать даже собой, чтобы только спасти того, кто этим воспользовался.
– Мама… мама-а-а!
Аглая вцепилась в Настю, обхватила её с такой силой, будто её вот-вот должны были оторвать от матери навсегда. Зарыдала – безудержно, захлёбываясь каждым вдохом.
– Всё. Всё теперь, Глаш, слышишь? Маленькая моя, теперь всё.
