– И ты прости за то, что он камнями бросался. Я… обычно я его такие шалости пресекаю.
– Глупости, – отмахнулась Настя. – Я даже рада, что он бросался. А то мы бы и не познакомились.
Она улыбнулась и расслабленно откинулась на спинку стула. Сейчас ей казалось, что вдруг всё окончательно встало на свои места, хотя, казалось бы, они всего лишь познакомились с той женщиной, которая уже завтра могла исчезнуть из их жизней. И когда за воротами раздался звук подъезжающей машины, на которой, совершенно наверняка приехал Влас, Настя поняла, почему именно её обуяло это чувство.
– Давай пойдём на ужин что-нибудь приготовим, – сказала она, поднимаясь на ноги, и Лида последовала за ней.
– А ты всегда так приводишь незнакомых людей к себе в дом? – осторожно поинтересовалась она, неуверенно улыбаясь.
– Нет. Ты первая, – рассмеялась Настя. – Но может, и не последняя.
Она всегда по-особенному любила это время. Начало лета, когда цвели жасмин и сирень. Слишком скоротечная пора, которую всегда хотелось пить жадными глотками.
Вот и сейчас, когда сидела рядом с мужем, прислонившись к нему так крепко, насколько хватало сил, упивалась этим временем. Сумерками, пропитанными цветочными ароматами, от которых скоро останется лишь воспоминание.
– Мне кажется, Власу она понравилась, – тихо шепнула Настя, склонившись к Саше.
– Ты же моя маленькая сводница, – беззлобно подшутил над ней муж. И, получив тычок в бок, поспешил согласиться: – Ты права, понравилась. Я Власа знаю, такие фигуристые в его вкусе.
– Вот как? Значит, она фигуристая!
– А разве нет?
Саша прищурился и внимательнее посмотрел на Лиду, которая стояла возле Власа чуть поодаль и о чём-то с ним беседовала.
– Может и да, но я не думала, что ты обратишь на это внимание.
– Ты ревнуешь, что ли? – ухмыльнулся Зубарев, похоже, совершенно довольный собой.
– А если и да? – с вызовом откликнулась Настя, приподняв брови.
– Если «да», то я буду называть фигуристыми даже самых тощих селёдок, лишь бы только ты меня ревновала.
– Фу, какой ты, – отвернулась Настя, но, не сдержавшись, хихикнула.
– Какой я? – уточнил Саша, разворачивая жену к себе лицом и глядя с интересом.
– М-м-м… Самый невозможный! – Она легко коснулась его губ поцелуем и, сделав вид, что задумалась, добавила: – И самый родной. – Снова поцелуй, на этот раз в уголок губ. – И самый любимый!
– Самый? – уточнил Зубарев, и Настя поспешила исправиться:
– Просто любимый! Мой единственный и любимый мужчина на всём белом свете.
