– Арчи, прекрати немедленно!
– Но, папа! Он обидел мою даму сердца! Лайса, подтверди!
– Угу, – подтвердила девчушка, возя своего противника носом по полу.
– Тоже мне, рыцарь нашёлся… – Ворон шагнул в образовавшуюся кучу–малу, энергично раздавая затрещины. Наведя порядок среди своей паствы, он вытащил за ухо запирающегося возмутителя спокойствия на середину комнаты."
"– Я вас учу благородному искусству воровства, а не глупому маханию кулаками, – строго сказал он сыну. – Надеюсь, ты это помнишь?
– Угу, – кивнул головой Арчибальд, – помню.
– Не похоже. Так вот, чтоб лучше запомнил, даю тебе задание повышенной сложности. Ты должен не просто вытащить из моего кафтана кошелёк, так, чтоб ни один колокольчик не звякнул, но ещё и сделать это в абсолютной темноте до того, как я успею досчитать до трёх. Не справишься, останешься сегодня без обеда. Вытащишь – содержимое кошелька твоё. Эй, дама сердца, опускай шторы.
Лайса подбежала к окну, дернула за веревочку, и плотные чёрные шторы упали вниз, погрузив комнату во тьму.
– Раз… два…
Оглушительный звон колокольчиков в противоположном от Ворона углу, заставил ментора вздрогнуть.
– Отдай конфеты!
В пылу драки за сладкую награду, которой был начинен кошелёк, клубок детских тел сорвал штору и покатился дальше.
– Я их для моей дамы сердца воровал!
Ворон похлопал глазами, потом похлопал себя по телу.
На нём не было ни колокольчиков, ни кафтана, ни кошелька.
На нём вообще ничего не было, кроме трусов, которые, щадя чувства папаши, любимый сыночек оставил на нём.
– Моя школа, – поскреб затылок Ворон и задумался. – Драть или не драть, вот в чем вопрос?
Впрочем, вопрос был чисто риторический. Ремень его любимый ученик спер в первую очередь.
1
Арканар. 1733 год от воссоединения Трисветлого
– Ах, господин граф!
– Мадам!
– Я вся дрожу, ваши руки, о–о–о!
– Я ничего не могу с ними поделать!
– Еще!
– Я стараюсь.
– Еще!!
– Да сколько ж можно?
– Еще!!!
– Простите, мадам, но на нас уже оглядываются, – Арчи вырвался из жарких объятий баронессы и скользнул в карнавальную толпу, мучительно думая, за каким чертом ему потребовалась её одежда, он же целился на другое…
Оглушительный визг опомнившейся красотки, оставшейся в одних сережках с брильянтами среди возбужденной толпы, заставил его прибавить шагу.
