Сейчас, когда меня не волокли по полу за волосы, я начала замечать убранство и интерьер дома – красное стекло бра, черный металл, вместо картин на стенах под стеклом – фотографии музыкантов. Пол каменный, без единого пушистого коврика. Никакой позолоты и никаких акварелей на стенах. Все выглядело мрачным, зловещим и напоминало логово опасных животных. Однако я не увидела ни одного сатанинского символа. Орудий пыток и алтаря для жертвоприношений тоже не нашлось. На столике громоздилась стопка журналов по садоводству – точно такие же покупала Рейчел, а на одном из окон висели занавески с рисунком из алых роз – похожие были в моей комнате.
И еще я увидела миску с едой для кошки и тряпичный домик. И почему-то эти детали поразили меня больше, чем рассказы отца о том, что Стаффорды приносят в жертву младенцев в своем доме. А что, если он ошибался? Что, если он был неправ и Стаффорды – вовсе не дети дьявола? Не нечисть, не демоны, а просто люди?
Сразу за порогом дома мы наткнулись на шофера, который помог Тайлеру похитить меня.
Жуя спичку, он пронзил меня пристальным взглядом, но не сказал ни слова.
– Карлос, – обратился к нему Дэмиен. – Если Тайлеру вздумается выйти из дома до моего возвращения, верни его в комнату и запри на ключ. Он под домашним арестом.
– Как вам будет угодно, – ответил Карлос, сплевывая спичку.
– И еще: ты больше не участвуешь в затеях Тайлера и не тащишь в этот дом похищенных людей.
– Даже если это МакАлистеры?
– Особенно если это МакАлистеры!
– Думаю, у вашего отца будут диаметрально противоположные приказания.
Каким из них прикажете мне следовать?
– Моим. Или можешь поискать себе другое место работы.
Шофер не нашел что сказать в ответ. Дэмиен взял меня за край рукава и повел к гаражу. Оттуда мы выехали на бордово-красной, как запекшаяся кровь, спортивной машине и понеслись в сторону города. Я едва верила тому, что покидаю дом Стаффордов, будучи живой и относительно невредимой. Во вселенной МакАлистеров и Стаффордов это было отклонением от нормы, нарушением всех основополагающих правил.
Я чувствовала это и знала, что мне несказанно повезло. И я теперь в неоплатном долгу перед этим человеком.
Дэмиен протянул мне влажную салфетку из бардачка и посоветовал хорошенько протереть лицо.
– Что там? – спросила я, взяв салфетку и заглядывая в зеркало заднего вида."
"На моем лбу жирным черным маркером было написано слово «Шлюшка». Сгорая со стыда, я принялась тереть лоб, но фломастер не поддавался.
