В ночной тишине все звуки были особенно отчетливы, и казалось, что артиллерия бьет где-то совсем рядом. Выстрел — разрыв, выстрел — разрыв… И всё в одной стороне, на западе. При каждом разрыве вздрагивал воздух.
Становилось холодно. Младший лейтенант надел шинель.
— С Ладоги тянет, — сказал он.
— А далеко здесь до Ладоги? — спросил Лунин.
— Нет, близко. Несколько километров…
Они вскочили, потому что услышали шум приближающейся машины. Машина шла со стороны Ленинграда. Младший лейтенант вышел на середину шоссе, чтобы загородить ей дорогу.
— Посветите ей своим фонарем, — попросил он Лунина. — А то она проскочит.
Они увидели очертания большого грузовика, который приближался с потушенными фарами. Какие-то закутанные фигуры колыхались в его кузове. Лунин зажег свой фонарик. Младший лейтенант запрыгал и замахал руками. Машина, залязгав, остановилась.
Человек восемь женщин, закутанных брезентом, молча смотрели на них из кузова. Шофёр вышел из кабины и, ни на кого не глядя, прежде всего осмотрел и ощупал шины.
Машина была гражданская, и шофёр гражданский.
— Из Ленинграда? — спросил его Ховрин, пока младший лейтенант залезал в кузов.
Шофёр кивнул.
— Когда выехали?
— Сегодня в два.
— Ну как там?
— Хорошо, — сказал шофёр твердо.
Он выпрямился и внимательно осмотрел Ховрина и Лунина.
— Там-то хорошо, — повторил он. — Да проезда туда больше нету. Всё…
— А как же вы проехали? — спросил Лунин."
"— Вот проехали, а больше никто не проедет. Бьет по шоссе. Нас четыре раза землей обсыпало.
Проезда больше нет.
Он влез в кабину, и машина двинулась.
Лунин посмотрел на Ховрина. Как поступит этот тощий журналист? Стоит ли ждать? Но Ховрин сел на траву на прежнее место. Лунин сел рядом с ним.
Положение Ленинграда Лунину стало ясно. Немцы обошли Ленинград с юга и перерезали последнюю железную дорогу. Они обстреливают последнее шоссе. Час назад обстреливали, теперь, может быть, и шоссе перерезали. От шоссе до берега Ладожского озера всего несколько километров. Немцы выйдут к озеру, и круг замкнется.
С севера — Финский фронт, от Финского залива до Ладоги. С запада Финский залив. С юга — немцы. С востока — Ладога. Та часть Карельского перешейка, на которой расположен Ленинград, станет островом. Может быть, уже стала островом.
Они долго сидели в траве и молчали. Звёзды двигались над ними. Выстрел — разрыв, выстрел — разрыв. Лунину теперь казалось, что разрывы громче, чем были раньше.
Вдруг издалека донеслось до них какое-то дребезжанье.
