Я беру ее за руку и веду на улицу. В груди все еще теплится надежда, что у нас все получится, что все будет хорошо. Сердце, сука, верит, хотя я давно думал, что его у меня нет. Ни сердца, ни чувств. Удобно. Было.
Глава 55
Матвей
С каким-то диким предвкушением захожу в кабинет, где меня ждет Олег. Естественно, под присмотром моих парней. Рядом со мной Демьян с документами. Едва ли я простил его полностью, но то, что он защитил моих детей и помог мне нельзя просто проигнорировать, поэтому я пытаюсь. Стараюсь быть примерным братом и не общаться с ним сквозь зубы.
— Ты уверен? — спрашивает Демьян перед дверью.
— Уверен. Главное его не завалить, — я отшучиваюсь, но на самом деле так думаю.
Во мне столько злости, что хватит не только на Олега, но и на роту солдат. До сих пор не могу представить, как можно быть такой мразью и так легко и спокойно распоряжаться жизнью других.
Толкаю дверь в кабинет и первое, что вижу — связаного Олега, сидящего в кресле со злобным оскалом. Даже сейчас не ломается и все еще надеется выйти победителем.
При виде Демьяна за моей спиной его правый глаз заметно дергается: не ожидал, видимо, что мы помиримся.
Я прохожу в центр комнаты, хватаю стул, ставлю напротив бывшего партнера и сажусь, опираясь руками на спинку.
— Что молчишь? — слышу от него. — Говори давай. Явно же пиздец мне приготовил. Менты где? За дверью?
— Менты, Олежка, слишком просто для тебя. У меня другое предложение. Это, — я беру папку у Демьяна, — весь компромат на тебя. Все, начиная с момента, когда ты стал работать с братом.
Здесь все сделки, заказы, переводы, отмыв денег. Это копии, конечно. Я дам тебе их с собой. Подумаешь, изучишь и примешь решение.
— Я не отступлю. Это моя дочь.
— Нет, Олег. Дочь не твоя. Она Вероники и моя. То, что вы сделали с женой не более, чем махинация. И ты это знаешь, иначе бы попытался отобрать ребенка законным путем. У тебя нет никаких прав на нее и не будет. Так вот. Ты берешь эту папку, переписываешь ЛевиМед на меня и сваливаешь из страны. Денег у тебя достаточно, так что бедным ты не станешь.
Если же нет. Эти документы перейдут куда нужно. А это, Олежка, тюрьма, возможно даже пожизненное, конфискация имущества. И Ире твоей достанется. Дело ведь громким будет.
Я замолкаю и оцениваю его реакцию. Нервничает, но все еще надеется выйти сухим из воды. Встаю, бросаю папку на стол и говорю последнее:
— У тебя три дня. Если через три дня ты все еще останешься в России… жди исков и громкого судебного процесса.
