— Она думала, что, если ты будешь у неё достаточно долго, ты, вероятно, попадёшься на её милость. Эта женщина — змея.
— Синтия, — папа делает еще один вдох.
— Всё равно, это неправильно, папочка.
Я такая лицемерка. В конце концов, я трахаюсь с его пасынком под его крышей каждую ночь.
— Разве ты не всегда хотела, чтобы мы были вместе? — спрашивает мама. — Ты планировала это годами.
— Не за счёт чужого счастья. Это неправильно со стороны Хелен, и ты это знаешь, папа. Это твои основные принципы, и ты предал их.
— Сильвер! — Мама усмехается. — Я не могу поверить, что ты принимаешь сторону этой змеи, а не своей матери.
— Она права. — Губы папы растягиваются в натянутой улыбке. — Мне жаль, что я разочаровал тебя, принцесса.
— Дай мне, блядь, передохнуть. — Мама вскидывает руки в воздух. — Значит, теперь я плохой парень во всем этом?
— Не выражайся, Синтия, — папа понижает голос.
— Ты не возражал против языка, когда трахал меня раньше.
— Мама!
— Синтия!
Папочка говорит в то же время.
— Хорошо. — Мама резко вскакивает. — Я всегда ошибаюсь. Я всегда говорю неправильные вещи. Очевидно, я не могу наладить какие-либо личные отношения и вместо этого должна сосредоточиться на своей работе. Если моя собственная дочь и мужчина, которого я считала любовью всей своей жизни, не понимают меня, бесполезно продолжать пытаться. Возвращайся к своей нежной, милой Хелен.
Она собирается выскочить, но мы с папой встаём. Он хватает её за запястье, прежде чем она успевает уйти.
Слезы блестят в её глазах, и она пытается скрыть их. Чувства всегда были маминым проклятием. Теперь я это вижу. Тот факт, что она не могла идти в ногу со своей карьерой и своей семейной жизнью одновременно, был её судьбой. Она так и не простила себя за то, что отказалась от своего брака, и именно поэтому после развода у неё развилась депрессия. Но у неё было слишком много гордости, чтобы попросить папу попробовать ещё раз. Как и у него самого. Поэтому вместо этого они продолжали сражаться при каждом удобном случае.
Лицо папы смягчается впервые за… годы. Впервые с тех пор, как мама ушла из дома.
— Хелен действительно мягкая и милая.
— Тогда чего ты ждёшь? — огрызается она. — Дверь прямо там.
— Но она не та женщина, которая сводит меня с ума каждым своим словом. Она не ты, Синтия.
Моё сердце чуть не разрывается, когда выражение лица мамы становится нежным, как будто она на десять лет моложе.
Папочка ласкает её руку.
