Мне нравится наблюдать, как люди барахтаются в омуте своих бесхребетных эмоций, прежде чем они увянут и утонут.
По слухам, я не кто иной, как великолепный анархист со склонностью к садизму.
— Теперь мы поговорим на моих условиях, хорошо? — я отпускаю ее руку и только после этого замечаю, насколько мала эта рука. На самом деле, вся она такая, от крошечного носика до изящных черт лица. Не маленькая, но и не слишком высокая.
С таким ростом ей будет удобно в гробу.
Вот это да. Я снова это сделал.
Представлял мертвых людей.
Если мне удастся стать свидетелем ее похорон, то мой голос будет отдан за то, чтобы ее глаза оставались открытыми. Ну и что, что это пугает всех остальных? Пока я получаю от этого удовольствие, мир может отвалить.
Однако нежностью меня не обманешь. Несмотря на хрупкую внешность, у этой девушки чрезмерные наклонности и, как оказалось, яйца больше, чем у некоторых мужчин.
Маленькая мышка яростно жестикулирует, когда освобождается от моей хватки, ее щеки краснеют от безошибочного гнева.
Одним из преимуществ моих гениальных нейронов является владение языками с самого раннего возраста. Я свободно говорю на пяти языках и еще на дюжине на разных уровнях. Язык жестов, однако, никогда по-настоящему не попадался мне на глаза.
Я не понимаю ничего из того, что пытается донести Мия, но все равно улыбаюсь и киваю.
— Судя по выражению твоего лица, ты не в восторге от резкого поворота событий. Я найду в себе способность сопереживать, когда мне будет не все равно.
Она опускает руку на стол и делает глубокий вдох.
Ее попытка сохранить спокойствие выглядит хуже, чем у ребенка, и кажется до невозможности неэффективной.
С драматическим раздражением она стучит по экрану своего телефона ногтями, выкрашенными в синий цвет — как ее ленты и солнцезащитные очки.
— Полегче, тигрица, — я повторяю то, что сказал ей в ту ночь, когда она осмелилась спровоцировать меня и быстро подписала свидетельство о смерти. — Телефон не виноват в том, что ты проигрываешь эпическим образом.
Она сует телефон мне в лицо.
— Если ты посмеешь причинить вред моей сестре, я перережу тебе горло и подвешу сохнуть за яйца."
"Мое внимание переключается с текста на нее, когда она проводит указательным пальцем по своей полупрозрачной шее, которая выглядела бы неземной с несколькими отметинами. Затем она сжимает что-то воображаемое — предположительно, мои яйца — в своей ладони и указывает на меня.
Моя улыбка становится шире, когда я соединяю свой указательный палец с ее.
