— Что ты делаешь?
Он смотрит на меня, его лицо немного сонное, а глаза расфокусированы.
— Мия, это ты?
— Да. Что ты пытаешься сделать?
— Пойти к тебе.
— Но в тебя же стреляли!
— Почему это должно меня останавливать? — он гладит мои волосы за ухом. — Блять. Я знал, что буду любить твой голос с того самого момента, когда впервые услышал твой шепот.
Я хмурюсь.
— Но я никогда не разговаривала с тобой раньше.
— Ты разговаривала во сне.
— Правда?
— Да. С тех пор я люблю твой голос и делаю все, что в моих силах, чтобы снова его услышать.
Мой взгляд падает на его плечо, и в грудной клетке вспыхивает боль. Больно видеть его в таком состоянии. Наверное, даже больнее, чем если бы стреляли в меня.
— Но ты пострадал из-за меня.
— Оно того стоило. Я бы сделал это снова в одно мгновение.
— Включая убийство миссис Пратт?
— Особенно это. Она подписала себе смертный приговор, когда причинила тебе боль впервые.
Я накрываю его руку своей.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты был рядом со мной. Без тебя я бы не смогла этого сделать.
— Я всегда буду рядом.
Бабочки, появившиеся сегодня ночью, снова взорвались, и я почувствовала их сладость на языке. Я крепче сжимаю его руку, и мой голос дрожит, когда я шепчу:
— Почему?
— Что почему?
— Почему ты делаешь это для меня?
— Если это еще не ясно, ты мне небезразлична, а когда речь идет о ком-то, кто мне небезразличен, что случается крайне редко, я защищаю его.
— Я все еще не понимаю. У нас отношения или ты просто развлекаешься со мной? Зачем тебе заботиться обо мне, если… если ты не способен испытывать ко мне любовь?
— Кто сказал, что я не способен любить тебя?
— Ты не мог сказать этого раньше.
— Потому что мне не нравится называть любовью то, что я к тебе чувствую. Это, — он показывает между нами. — Гораздо более сильное и извращенное чувство, чем просто любовь. Если любить кого-то — значит отпустить его и пожелать ему счастья с кем-то другим, то я не согласен с таким определением. Но если любовь — это защита и желание заботиться о тебе до самой смерти, то я люблю тебя так, как никто и никогда не любил другого человека.
Мои губы дрожат.
— Ты… любишь?
— В зависимости от того, как ты понимаешь это слово, — он берет мои руки в свои большие, прислоняется лбом к моему и закрывает глаза.
Я изучаю его резкую линию челюсти и трепет ресниц на коже. Я никогда не видела человека, который был бы так жестоко красив, как он. И все же в этот момент он кажется мне другим человеком.
Нет, не другим. Измененным.
