Главное — спокойствие. Я сделал вид, что ничего не заметил.
Молча прошел по кабинету, поздоровался кивком с Величко и бросил сумку под стол.
— А я смотрю, у нас в отделении кадровые перестановки, — произнес я ровным, почти будничным тоном, включая компьютер. — Не думал, что в нашей больнице теперь официально разрешили работать тем, кто чуть не убил пациента. Интересные у вас тут нововведения, пока меня не было.
Борисова, услышав мои слова, медленно повернула голову. На ее лице играла снисходительная, почти сочувствующая улыбка.
— Ох, Илья, не нужно быть таким… озлобленным, — проворковала она. — А я ведь никого и не убивала. Это, кажется, в вашей версии событий была какая-то досадная ошибка. Может, это ты сам что-то там с анализами напутал, переволновался? А теперь пытаешься свалить свою некомпетентность на меня? Тебе бы свой талант диагноста-самоучки применять по назначению, а не для плетения интриг.
Я сжал кулаки под столом так, что костяшки побелели. Держи себя в руках, Разумовский. Дыши. Она именно этого и добивается.
Провоцирует.
— Какая же она мерзкая гадюка! — зашипел у меня в голове Фырк. — Еще и издевается! Дай мне волю, двуногий, я бы ей сейчас в глотку вцепился! Был бы я материальным, она бы у меня сейчас была тонким слоем по стеночке размазана!"
"— Что, нечего сказать, Илья? — Борисова явно наслаждалась каждой секундой моего молчания. — Правильно. Говорят, молчание — золото. Вот и молчи. Может, научишься со временем не лезть, куда не просят.
Она отвернулась, намереваясь с триумфом заняться своими делами.
Но я не собирался давать ей последнее слово.
— Почему же, есть что сказать, Алина, — произнес я ровным, почти безэмоциональным голосом. Она удивленно обернулась. — Ты говоришь, что тебя оправдали. Это так. Но давай смотреть на факты, а не на юридические формулировки. Факт в том, что был пациент, которому ты поставила неверный диагноз. Факт в том, что ты назначила ему смертельно опасное лечение. Факт в том, что анализы, подтверждающие мою правоту, нашлись в мусорном баке.
Я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза.
— Система тебя оправдала. Это ее право. Но я — не система. И для меня ты — не коллега. Ты — опасный дилетант, который ради своих амбиций готов был убить человека. И пока я работаю в этом отделении, я буду следить за каждым твоим шагом, за каждым твоим назначением. И при первой же твоей ошибке, поверь мне, я сделаю все, чтобы она стала для твоей «карьеры» последней. Так что работай, Алина. Работай идеально.
