Про то, как его элитный лекарь не увидел очевидного, про мою провокационную пробу для анализа и финальное обнаружение вненадпочечниковой опухоли на тотальном КТ.
Шаповалов слушал, и на его лице медленно расплывалась усмешка, полная неподдельного восхищения.
— Ну, Разумовский, ну ты кадр. На ровном месте найти себе приключений на пятую точку, поставить на уши всю аристократию Владимира, а потом еще и вылечить их всех, чтобы они тебе по гроб жизни благодарны были. У тебя, я смотрю, талант не только лечить тела, но и создавать проблемы, а потом с блеском их решать.
— Он покачал головой. — Да уж. Лекарь — это, определенно, твое призвание.
Он посерьезнел.
— Ладно. Хватит болтать. Раз уж ты теперь у нас не просто лекарь, а дипломированный Подмастерье, вот тебе пациент, — он протянул мне свежую историю болезни. — Почитай на досуге.
Я взял папку.
— А как же мои текущие, которых я Величко передал?
— Сначала с этим разберись, а потом своими займешься. Там, на первый взгляд, ничего особенного. Мужик с болями в животе.
Посмотри свежим взглядом, — он махнул рукой. — Ладно, иди, работай.
Я кивнул. Что ж, раз начальник сказал, надо делать. По пути в палату к своему новому пациенту я просмотрел его карту. Ничего критичного. Жалобы расплывчатые, анализы почти в норме.
Осмотр тоже ничего не дал. Типичный случай «чего-то-болит-не-знаю-что». Никакой срочности не было. Я назначил ему стандартный набор для таких случаев: повторные анализы, УЗИ брюшной полости и гастроскопию для исключения проблем с желудком.
А дальше будет видно.
Закончив с этим, я направился к действительно важной загадке. К пациентке Величко — Зинаиде Кирилловне. Время шло, а ее состояние так и оставалось неясным. И это мне очень не нравилось.
Я подошел к палате Зинаиды Кирилловны.
Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились взволнованные голоса. Я заглянул внутрь.
У кровати старушки стоял прилично одетый мужчина лет сорока и отчаянно пытался до нее достучаться.
Сама Зинаида Кирилловна сидела на кровати и смотрела на него с полным непониманием.
— … бабуль, ну это же я, твой внук, Андрей! — почти плакал мужчина. — Ты же меня всегда Андрюшенькой звала!
— Отстань ты от меня, милок, — отмахивалась она. — Не знаю я никакого Андрюшеньку. Иди себе, не мешай мне болеть.
Мужчина, увидев меня, с надеждой обернулся.
— Господин лекарь? Помогите, умоляю! Она меня совсем не узнает! Она… она меня вырастила, вы понимаете? После смерти родителей она была для меня всем. А теперь смотрит, как на чужого.
