Я с интересом посмотрел на него. Неважно сколько лет назад? Этот пушистый комок тайн был куда старше и опытнее, чем пытался казаться.
В этот момент мой телефон зазвонил, прерывая наши философские беседы. На экране светилось имя «Вероника». Я тут же ответил.
— Илья? — ее голос в трубке звучал уставшим, но… счастливым. — Я… прости, что раньше не позвонила. Только сейчас смогла.
— Как ты? Как отец?
— Папе лучше, — я услышал, как она улыбается. — Гораздо лучше! Твои антибиотики сработали, кризис миновал, температура спала.
Он только что пришел в себя. Представляешь⁈ Врачи говорят, что ты вытащил его с того света. Он, конечно, еще очень слаб, будет долго в реанимации, но… но самое страшное позади. Угрозы жизни больше нет.
Я почувствовал, как огромный камень свалился с моей души.
— Это очень-очень хорошая новость, Вероника.
— Я скоро поеду домой, в Муром. Сказали, здесь врачи уже сами справятся. Спасибо тебе, Илья. За все.
— Не за что, — я улыбнулся. — Ты там отдыхай. А я буду ждать.
Мы попрощались.
Я положил трубку и бросил взгляд сквозь большое стеклянное окно. За стеклом палаты на шесть человек стоял Фролов. Он слушал пациента, периодически кивая.
Я задумался.
Нужно было проверить, не пришли ли наконец анализы Кулагина, да заодно и разобраться с сегодняшними поступлениями.
Фролов, очевидно, только что закончил осмотр — стетоскоп уже висел у него на шее, а руки были скрещены на груди. Но он не уходил. И ничего не делал.
Он просто стоял в полутора метрах от пациента и смотрел на него каким-то отсутствующим, почти испуганным взглядом.
Прошла минута, показавшаяся мне вечностью.
Затем он, как-то нервно дернувшись, взял в руки свой планшет, который лежал на столике. Провел по экрану пальцем, открыл карту пациента, но затем, так и не напечатав ни единого слова, снова погасил экран и положил планшет на место. Он потер руки и начал мерить шагами эту палату.
Странно. Очень странно. Что застыл? Осмотр давно закончен. Либо иди, либо пиши назначения. Чего он ждет? Как будто боится прикоснуться к клавиатуре.
Это было уже не просто медлительность. Это было похоже на какое-то странное, иррациональное зависание.
Я развернулся и прошел дальше, зашел в нашу ординаторскую. Быстро проверил в системе — анализов по Калугина все еще не было. Из профессионального любопытства я открыл и пациентов Фролова.
Пусто.
Суслик закончил осмотр по меньшей мере минут десять назад, но так и не внес в карту ни единого слова. Интересно.
