А мы все слишком рано отказались от аутоиммунной гипотезы.
Шаповалов скептически хмыкнул.
— Борисова, анализы были чистыми. Ты это забыла?"
"— Я не забыла! — она подалась вперед, и в ее глазах горел фанатичный огонь. — Но что, если мы искали не те маркеры? Что, если это не классический дерматомиозит, а более редкая форма, например, криоглобулинемический васкулит? Он идеально вписывается в картину!
Она видела, как в глазах Шаповалова промелькнул интерес. Это была узкоспециализированная тема, и он оценил глубину ее подготовки.
— Подумайте сами! — продолжила Алина, чувствуя, что нашла слабое место в их рассуждениях. — Криоглобулины — это особые белки, которые выпадают в осадок на холоде. Они могут не определяться стандартными тестами на антитела, для них нужна специальная методика забора крови в теплую пробирку! А кто у нас об этом подумал? Никто! Этот васкулит поражает кожу, нервы и внутренние органы, вызывая именно те симптомы, что мы видим. А последний криз с шоком — это классическое проявление массивного выброса этих самых криоглобулинов!
Ее теория была блестящим ходом.
Она не отрицала предыдущие результаты анализов, а элегантно обходила их, предлагая новое, более глубокое объяснение. Она не спорила с фактами, она их по-новому интерпретировала.
Шаповалов молча смотрел на нее.
— А что, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучало нечто похожее на азарт. — А пойдем. Послушаем, что ты скажешь Сердюкову. Криоглобулинемический васкулит… Черт побери, Борисова, а ведь это может быть оно.
Через двадцать минут в небольшом кабинете заведующего неврологией Алина чувствовала себя генералом перед решающей битвой.
Она знала, что ее теория безупречна. Она звучала логично, научно и, что самое главное, возвращала растерянным Мастерам-целителям почву под ногами.
— Коллеги, — начала она свое выступление, чувствуя на себе взгляды Сердюкова, Шаповалова и еще пары мэтров, — я прошу прощения за свою настойчивость, но я уверена, что мы упускаем главное. Давайте отбросим редкие инфекции и вернемся к основам.
Системный васкулит…
Она говорила блестяще. Ее слова были как точные удары скальпеля, отсекающие все лишнее и обнажающие суть проблемы.
Когда она закончила, в кабинете повисла тишина. Шаповалов посмотрел на Сердюкова.
— Твой пациент, Аркадий Львович. Тебе и решать. Но, по-моему, звучит убедительно. Гораздо убедительнее, чем другие теории.
Сердюков не ответил сразу
Он сидел, сцепив пальцы, и смотрел в одну точку. С одной стороны, теория Борисовой имела смысл.
