Но охранное подразделение, состоявшее в основном из пожилых или годных к нестроевой службе солдат, не сумело отразить удар.
Единственную пушку, короткоствольную «трехдюймовку», имевшуюся в роте, уничтожила бронированная зенитная установка «шкода» со скорострельностью восемьсот выстрелов в минуту. Град 20-миллиметровых снарядов обрушился на нее, пробил откатник, щит.
Сумели спастись лишь двое артиллеристов. Остальные лежали вокруг исковерканной пушки со сквозными ранами, оторванными конечностями.
Они выполнили свой долг до конца, сумев поджечь бронетранспортер «бюссинг»."
"Командир роты приказал готовить гранаты. Но бронетранспортеры вели настолько плотный огонь, что его бойцы не могли поднять головы. Многие были убиты, часть людей побежала, но угодила под пулеметные очереди.
Чурюмов послал наперерез бронетранспортерам самоходку Ивана Грача, а Карелин и Шмарев сближались со «штугами». Почувствовав опасность, две немецкие машины круто развернулись в их сторону. Открыли огонь одновременно.
Фугасный снаряд взорвался возле «сушки» Тимофея Шмарева.
Младший лейтенант, потерявший почти всю семью, приказал остановиться. Как и полковник Цимбал, он не боялся смерти и хладнокровно, под прицелом 88-миллиметрового орудия, наводил в цель пушку «ЗИС-3». Сумел перебить гусеницу и развалить ведущее колесо тяжелой немецкой машины.
– Еще снаряд! – крикнул Шмарев, хотя заряжающий и без того действовал быстро.
Павел Карелин видел, что немецкая самоходка подкована крепко и пока не представляет опасности.
Но вперед выползла вторая машина. Это был «истребитель танков» с лобовой броней восемь сантиметров и длинноствольной 75-миллиметровой пушкой.
Старший лейтенант выстрелил, но опередить немецкого наводчика не сумел. Искрящаяся болванка с легкостью прошила рубку «брезентового фердинанда». Отбросила смятое тело наводчика с оторванной рукой и, пробив кормовую броню, закувыркалась позади машины.
Снаряд Карелина ударил в нижнюю часть «штуги».
Скошенная броня выдержала удар. Снаряд, оставив рваную борозду, с шипением ушел в мягкую землю. Контуженый механик дал задний ход, чувствуя, что у него отказывают ноги.
Командир «истребителя», дважды раненный и горевший артиллерийский обер-лейтенант, тоже был оглушен и предпочел уйти с линии огня.
Тимофей Шмарев с трудом поднялся и навел пушку на приземистую «штугу», уже поврежденную первыми выстрелами. В нее также целился Карелин.
