– Вот видишь, чума, народ в тебе петуха видит! Надо доказать, что это не так.
– Как доказать?
– А просто. Берешь тазик, снимаешь штаны, погружаешь свой дупель в воду. Если пузыри пойдут, значит, дырявый. Значит, петух. Если не пойдут, значит, целка…
– Э-э… Это неправда, – мотнул головой Феликс. – Пузыри ничего не значат…
– Да? Боишься? Отмазы клеишь? Значит, будут пузыри, да?
– Нет, не будут.
– А за свои слова отвечаешь? Здесь за свои слова отвечать надо!
Феликс услышал шум бьющейся об железо воды. Кто-то за спиной наполнял под краном тазик.
– Давай, Лева, ставь корыто. А ты, чума, давай окорока заголяй…
– Нет! – мотнул головой Феликс.
– Я сказал!
Уголовник вытянул руку и поднес к его горлу острие шила. И Феликсу ничего не оставалось, как исполнить его требование.
Он сел в тазик, не зная, пошли там пузыри или нет.
– Есть пузыри! – взбудораженно заорал злобный арестант. – Братва, среди нас пидор!
– Ша, Бузыка! – подал голос небритый здоровяк. – Разобраться надо! Ходь сюда, чума! – обращаясь к Феликсу, потребовал он.
А идти было недалеко. Всего три шага, и он уперся в стол.
– Ты кто такой?
– Красницкий я. Феликс Красницкий… Олигарх!
– Ух ты, олигарх!
– Это ошибка, я ни в чем не виноват! Меня оговорили, меня подставили! Но за меня заступится сам президент. Уже Генеральный прокурор звонил, завтра меня уже выпустят. Или послезавтра.
– Или никогда, – хмыкнул за спиной Бузыка.
– Нет, нет! Завтра же меня освободят!
– До завтра дожить надо! – небритый втянул в себя воздух через стиснутые зубы, отчего вышел пугающий звук.
– А петухи у нас долго не живут.
– Э-э… Но я не петух… К тому же я готов заплатить вам за свою безопасность…
– Сколько?
– Да хоть миллион долларов!
– Плати.
– Я обязательно заплачу!
– Сейчас плати.
– Но сейчас у меня нету.
– На нет и разговора нет. Это тюрьма, чувак, обещаниям здесь не верят. Заплатишь миллион – живи, нет – завтра вперед ногами отсюда выйдешь. С петухами у нас очень строго.
– Но я же не петух! И никогда не был!
– А экспертиза показала, что ты петух.
Такие вот дела… Красницкий, говоришь, твоя фамилия?
– Да, Красницкий.
– Олигарх?
– Да.
– Это ты сестру Никона опустить хотел?
– Что?! – похолодел Феликс.
– А Никон в законе. Никон – уважаемый вор. Как думаешь, что мы должны с тобой сделать?
В глазах небритого читался приговор. И Феликс понял, что обречен. Потому что так решил Спартак. А он жив, и его слово в тюрьме – закон. Потому и называют его вором в законе.
– Это не я!.. Я здесь ни при чем!.
