– Эх, как же вас угораздило! – Шелестов опустился на корточки возле раненого капитана и взял его за руку. Тот слабо сжал пальцы оперативника и попытался улыбнуться:
– Так вот, Максим Андреевич, прям в ходовую рубку они нам угодили. Как уж тут сбережешься. Теперь вот старпом мой будет командовать, Логов. Моряк умелый.
Шелестов протянул руку и пожал жесткую сильную ладонь Логова.
– Сергей Васильевич, – представился моряк. – Как там наши Водорезов и Копаев?
– Погибли, – просто ответил Шелестов. – Это они всех спасли.
На трофейном торпедном катере с минами и глубинными бомбами на таран пошли. Взорвали японский крейсер.
– Хорошие были моряки, – хмуро кивнул старпом. – Не сомневался в них.
– И я не сомневался, – ответил Шелестов. – Хороший у вас экипаж, и ученые молодцы. Одна команда. Что будем дальше делать, Сергей Васильевич? Японцы наверняка своим передали и про советское судно, и про уничтоженную лабораторию. Они обязательно подтянут сюда свои боевые суда, и авиация нас будет искать.
– А у нас особого выбора и нет.
С двигателями разберемся, думаю, ход наладим. Может, не на полную, но идти сможем. Хуже с повреждениями корпуса. Пока течь удается остановить, но осадка уже увеличилась. Будем уходить из этого района. Мы вот с Яковом Сергеевичем посоветовались и решили, что уходить надо на юг. Ближе к берегам Австралии, Новой Гвинеи. Возвращаться к берегам Калифорнии нет возможности. Нам слишком долго придется идти в районах, где господствует японский военный флот. К берегам Южной Америки тоже опасно.
Там нет военных сил, противостоящих Японии, а Австралия все же союзник, она контролирует свои территориальные воды и околотерриториальные.
– Но бои с японцами на севере Новой Гвинеи все еще идут, – напомнил Шелестов.
– Мы пройдем мимо острова на приличном расстоянии. И там нет сильного японского военного флота. Думаю, мы сможем пройти.
Ветер и низкая облачность стали союзниками моряков. То и дело начинал моросить дождь. Хоть пару дней такой погоды, хоть еще денек, думали все на судне.
По крайней мере, не будет японской авиации. Но если погода и была на стороне советских моряков, то судно уже не могло справляться с многочисленными повреждениями. Скорость хода упала почти до «пешеходной» – пяти узлов. Дважды в машинном отделении снова возникал пожар. Да и само судно заметно давало осадку.
Вечером из-за хода навстречу из-за повышенной нагрузки прорвало «пломбу» в носовой части корпуса. Снова в отсеки хлынула вода.
