Я отхожу на несколько шагов назад, шарю рукой по столешнице и упираюсь в ту поясницей. Становится немного легче. По крайней мере я могу дышать полной грудью.
— Хотел попросить тебя вернуться в отель, — говорит он.
— Мы это уже обсуждали. К тому же, я уже получила выгодное предложение, — вру, не краснея, чтобы не казаться жалкой.
— Я уезжаю завтра, — продолжает Богдан. — Заниматься отелем будет управляющий. На мне будет удаленный контроль, да и то… — он делает паузу. — Даже это я поручу другому человеку. Документально отель даже не мой.
Ты же знаешь, что чиновникам не положено иметь такие владения.
Я киваю. Предложение Богдана кажется невероятно заманчивым. Он уезжает, а я спокойно продолжаю работать в отеле. Мы не будем видеться. Это мне подходит, но соглашаться упрямо не хочется.
— Соглашайся, Лера. Я не буду вмешиваться в твою работу в отеле. Да я и не собирался влезать. С Иваном трудно договориться иначе.
Он будто оправдывается, хотя мне наверняка просто кажется.
Мне почему-то хочется с ним поспорить.
Сказать, что я уже нашла хорошую работу и не вернусь в отель, но я соглашаюсь, потому что хочу, чтобы он ушел. Прямо сейчас. Пока Артур не выдал своего присутствия в соседней комнате.
— Хорошо, вернусь. Не стоило утруждаться, кстати. Я бы не пропала.
— Мне так спокойнее.
— Как так?
— Не хочу оставлять тебя в беде.
Смех рвется наружу, но я его подавляю. Наступаю себе на горло и вынужденно улыбаюсь, хотя хочется зареветь. Завыть от обиды. Теперь ему, стало быть, не безразлично? Пытается очистить себе карму? Или слишком много людей оставались в беде с его подачи?
— Однако спасибо за заботу.
Я вернусь. Если это все, то…
В следующую секунду мое тело сковывает страхом, потому что я слышу пронзительный детский плач. И он исходит не от соседей, а из моей квартиры. Это плачет Артур. И я понятия не имею, что дальше делать.
— У тебя есть ребенок? — удивленно спрашивает Богдан.
— Мне нужно идти, — быстро тараторю я и сбегаю в спальню, где уложила Артура.
Пока иду к кроватке сына, придумываю оправдания для Богдана.
Что ему сказать? Что усыновила Артура? Или что родила? Но ведь тогда он точно спросит… а я не уверена, что смогу скрыть. Вернее, сказать, что сын не его я смогу без запинки, вот только глаза все выдадут. Я никогда не умела ему врать, хотя он убежден в обратном. Может, так и стоит себя вести? Говорить правду искренне, а он подумает, что я снова вру?
Оказавшись рядом с кроваткой, даю Артуру соску. Она вывалилась, и он начал плакать.
