Сердце ухает вниз, а потом заходится в бешеном ритме. Пока я достаю трубку из сумки, Эмилия оборачивается и вопросительно глядит на меня.
Я смотрю на экран, чувствую, как сердце совершает последний сильный удар и начинает успокаиваться.
— Это Володя, — отвечаю на немой вопрос Эми.
Та теряет ко мне всякий интерес и возвращается к кормежке уток, а я отхожу от дочери на несколько шагов.
— Привет, Вов, — здороваюсь с мужчиной.
— Здравствуй, Тамила. Как ты?
— Неплохо, Вов. Решила воспользоваться твоим советом.
— Не отпустила?
— Нет.
— Правильно, — констатирует тихо.
— А ты как?
— Как обычно, Тамила. Работа, дом. Вышел новый травматолог, у меня теперь нагрузки поменьше. Совсем расслабился. Настолько, что даже планирую отпуск. Ближе к зиме хочу слетать в Азию. В Таиланд или Вьетнам. Говорят, там очень хорошо в это время года.
— Я по-настоящему рада за тебя, Вов, — говорю искренне.
— Спасибо, Тамила. Вообще я звоню тебе за другим.
— Что-то случилось? — тут же хмурюсь.
— Да. У меня есть коллега, Лена.
Она гинеколог.
— Так.
— Мы с ней неплохо ладили всегда. В последнее время сблизились. Она с мужем развелась…
Улыбаюсь, радуясь тому, что у Володи продолжается жизнь. Права была Вера — ему нужна женщина из его же сферы. Та, которая поймет и будет рядом на протяжении всего дня.
— Так вот, к ней сегодня на прием пришла пациентка. Предлагала деньги за то, чтобы та сделала УЗИ и соврала ее мужчине о сроке. У нее срок шесть недель, а она хотела, чтобы Лена написала срок около двенадцати недель.
Знаешь, как зовут эту пациентку?
В горле пересыхает. Ищу лавочку и сажусь на нее, руки сжимают трубку с такой силой, что того и гляди она треснет.
— Догадываюсь, — произношу хрипло.
— Она показывала мне ее карту, Тамил. Там срок реально шесть недель. Если Герман не врет и последний половой акт был у них больше трех месяцев назад, то это не его ребенок. Фигура Германа достаточно известна в городе, поэтому из светской хроники Лена знает, и кем Инесса приходится Герману, и кем Герман приходится тебе, поэтому она и пришла ко мне.
Конечно же, Лена отказала ей. Все-таки подсудное дело, за это и присесть можно. Но не все врачи такие, как Лена, сама понимаешь. Поэтому я считаю своим долгом сказать тебе правду.
С минуту я не могу найти слов. Лишь дышу в трубку.
— Кому-то с тобой очень повезет, Вова, — говорить сложно, но я продолжаю. Голос вообще не похож на мой. Болезненный, сиплый.
По щекам стекают две слезинки от облегчения, и я спешу смахнуть их.
