Но за ребенка обидно. Во-вторых уже совсем поздно и детям пора спать. А раз до сих пор никто не забрал малышку, значит, на мой взгляд, меньшим стрессом для нее будет уже спокойно переночевать в месте, к которому она вроде успела привыкнуть..
Они так здорово разыгрались с Тёмой, что она совсем забыла о собственной драме и теперь я не представляю, как их утихомирить.
— Ну что, малыши-карандаши, готовы купаться? — спрашиваю я.
Оба довольно кивают. А по мне это отличный план их разделить, чтобы детки хоть немного успокоились перед сном.
Артём идет в ванну первым. Он у меня мужчина самостоятельный, я только напоминаю, чтобы он ничего не забыл помыть.
Тёма принимается рассказывать наизусть стихи и петь песни — такой у нас закон, чтобы я слышала, что с ним все в порядке.
Аленке это правило явно нравится. Она хохочет.
— Давай волоски причешем? — предлагаю я, понимая, что мокрым я ее сбившийся пушок и вовсе не вычешу.
— Будет больно? — заметно напрягается она.
— Я буду очень осторожна, — торжественно обещаю.
Улыбается. И кивает.
Кажется я заслужила доверие этой малышки.
Сажусь с ногами на диванчик в углу комнаты, и усаживаю перед собой Аленку:
— Слушай, а волосы-то у тебя какие красивые! — восторженно заговариваю зубы крохе, осторожно стягивая с ее тонких волосенок запутавшиеся резинки. И принимаюсь бережно причесывать кудрявые, почти как у меня, волосы.
Уж я-то знаю, какой это стресс вычесывать эти кудри. С детства не любила. Когда-то они у меня были такие же тонкие и каждое причесывание для меня было настоящей пыткой.
— Папа говорит, что я настоящая Златовласка, — с гордостью докладывает она.
Я удивлена впервые за вечер все же услышать от Аленки об отце. И думаю, как бы осторожно выяснить ее с ним отношения, чтобы понимать, стоит ли ждать, что этот человек сможет помочь малышке.
— И он абсолютно прав, — поддерживаю я разговор. — Папа твой очень умный человек.
— И очень богатый, — с ученым видом говорит маленькая всезнайка.
— А какой он еще? — продолжаю я прощупывать почву. — Расскажешь?
— Ну он большой… — задумчиво протягивает Златовласка.
— И очень сильный. Он меня может целый день на руках носить и не уставать ни капельки.
— А вы часто видитесь? — понимаю, что это не очень профессионально с моей стороны. Но мне нужно понимать, что за человек ее отец и могу ли я доверить ему эту крошку.
— Не очень, — ожидаемо сникает Аленушка. — У него много работы и он живет в самой Москве и не может приезжать часто.
Я мысленно фыркаю от раздражения.
