Он буквально ринулся к двери, загрохотал запорами. Табличка за стеклом покачнулась, изобразила маятник часов — она будто бы отсчитывала время, за которое швейцар справится с замками и впустит нас в ресторан. Швейцар уложился в две секунды. Он распахнул дверь, поприветствовал нас и посторонился.
Я вдохнул смешавшиеся в воздухе ресторана ароматы парфюмов, запахи общепита и табачный дым. Шагнул на красную ковровую дорожку, кивнул швейцару. Заметил, как Котова горделиво приподняла подбородок, ответила на приветствие встретившего нас работника ресторана улыбкой.
Швейцар взмахом руки указал нам путь и ринулся в авангарде нашего отряда. Я последовал за ним, повёл приосанившуюся Лену в сторону зала. Свободных мест в зале ресторана я издали не заметил. На сцене голосила тощая певица, за барной стойкой изображал работу усатый бармен, над окружёнными гостями ресторана столами поднимались столбы табачного дыма. Швейцар повёл нас к окнам, где обычно (по словам Прохорова) восседали партийные руководители города.
Там пустовал лишь один стол, уже сервированный на четыре персоны.
К нему нас и привёл швейцар. Он вновь рассыпался в лестных выражениях. Пугливо дёрнулся, когда я сунул ему в руку червонец. Но всё же спрятал купюру в руке и неуклюже изобразил поклон. Я усадил Лену за стол, уселся рядом с ней (лицом к входу). Швейцар заверил нас, что «сейчас всё будет» и резво метнулся в сторону барной стойки. Восседавшие за соседними столами мужчины и женщины поглядывали на нас изучающее и с нескрываемым недоумением.
Я заметил, как они перешёптывались. Отметил, что почти не вижу в зале знакомые лица. Не заметил ни первого, ни второго секретарей горкома КПСС, ни комсомольских вожаков города. Но увидел Прохорова — тот отсалютовал нам стаканом с морсом.
Я взмахнул рукой — поприветствовал Илью Владимировича. Улыбнулся Варваре Сергеевне. Но не подошёл к Прохоровым. Потому что заметил: к нашему столу спешила директорша ресторана. Женщина замерла в шаге от меня, радостно и совсем по-родственному улыбнулась, выдала витиеватую приветственную тираду (словно встречала делегацию иностранных дипломатов).
За соседними столами стихли разговоры. Мужчины и женщины прислушивались к речам директорши, изумлённо переглядывались. Она в третий раз назвала меня по имени и отчеству — я заметил, как пожилой мужчина за столом у окна вдруг стрельнул в меня взглядом, побледнел и прижал ладонь к своей груди напротив сердца. Когда явились Уваровы, директорша ещё осыпала нас с Леной льстивыми словами.
