— «Девятка» — с улицы Маяковского, дом четырнадцать?!
— Угу…
— А где этого хмыря задержали?
— Вот это, думаю, вам действительно будет интересно…
— Так где? Не томите, капитан.
— Под Тверью.
— Ого!
— Однако он клянется, что в Катове этом вашем никогда не был.
— А машину он откуда угнал?
— Он клянется, что не угонял.
— Здорово! И что ж тогда?
— А просто: увидел новенькую «девятку» сел и поехал.
— В самом деле, просто.
— Да уж… Другим почему-то так не везет.
— А где он ее «увидел и сел»?
— Говорит, что недалеко от Ленинградки.
И твердит, что никакого резона ему нет угон этот на себя брать. Ведь он, мол, не угонял, а только подобрал.
Клянется!
— Да знаем мы цену этим клятвам!
— Ну, тут тоже не все так просто — от других-то угонов он не отказывается. Казалось бы, какая разница: одним больше, одним меньше?
— Вот как?
— В самом деле, зачем человеку брать на себя лишнее? Ведь есть разница: намеренно, обдуманно угнать от дома чужую машину или подобрать брошенную…
— А труп?
— Какой труп?! Никакого трупа хмырь, разумеется, и в глаза не видел.
Клянется, что ничего о Селиверстове не знает и не слышал.
— Ну, это понятно, что он так артачится, — заметила Светлова. — Естественно, что он отказывается от этого трупа. Кому хочется с «мокрым» делом связываться?
— Светлова, а вы, что же, думаете, что труп Селиверстова в той «девятке» был?
— Ага… А как он еще мог из Катова в тверской лес попасть?
* * *Вот именно, как?
Светлова принялась старательно изучать карту.
Да, действительно, если выезжать из Катова на Ленинградку, где хмырь подобрал машину, по нормальным дорогам — получается далеко и долго… Много занимает времени.
Нет, карта не поможет… Светлова вздохнула и села в машину.
Кружила Анна до посинения вокруг этого Катова…
Нашла в итоге такие дорожки, про которые знали, наверное, только местные. С риском угробить собственную машину нашла.
«У Погребижской-то „Гелендваген“, внедорожник, — думала Анна расстроенно, тревожно прислушиваясь, как грохочет что-то в недрах ее автомобиля.
— На внедорожнике-то тут запросто проедешь».
На «Гелендвагене» разъезжает, кстати сказать, Лидия Евгеньевна, в то время как сама Погребижская, как раб на галерах, сидит дома и работает.
Секретарь хорошо водит машину — это Светлова видела.
Может, вполне может быть, что эти буераки и вот такие закоулки и проулки, на которых Светлова сейчас гробит свою машину, Лидии Евгеньевне хорошо известны.
Что, если все было так?..
