Зараженные заражают сознательно здоровых — и так далее, и тому подобное…
И эта стала косить всех, кто попадется, направо и налево…
Но неужели все-таки настолько она изменилась?
Убить доктора Милованова?! Друга семьи, человека, которого она, наверное, знала с юности…
А мужа бывшего, этого безобидного Лешу Суконцева, который кормил котов?! Ведь божий человек… И все говорят, у него была с Погребижской тихая дружба.
Додружился…
Что делать… Болезнь меняет человека неузнаваемо.
Очевидно, это и имел виду экстрасенс, когда сказал: «Я никогда не бью женщин».
То есть, как бы: это уже не женщина, а чудовище!
Светлова вздохнула.
Итак, каков же теперь итог расследования? Болезнь, значит, меняет человека неузнаваемо… И это «не женщина, а чудовище». Таков, получается, печальный вывод. Собственно, о том же говорила и послушница Ефимия… «Эта женщина испугала меня», — сказала она тогда в монастыре Анне.
Если все происходило, как в видениях Ефимии, то…
Светлова попробовала представить, как это было…
Все случилось, очевидно, в той самой комнате где стоит письменный стол Погребиясской.
Там где эркер и сосны за окном. Да, там, очевидно, все это с Селиверстовым и случилось… В той самой комнате, о которой говорила и Ефимия, и где послушница тоже побывала: посидела робко на краешке стула у знаменитого письменного стола, беседуя с писательницей.
Правда, Ефимии удалось все-таки ускользнуть из дома Погребижской… а журналисту — нет.
И Светлова попробовала — пока еще только в своем воображении — восстановить сцену преступления.
— Ну, что ж, спасибо… — Селиверстров выключил магнитофон. — Вы были удивительно откровенны! Вообще, это была потрясающая беседа. Признаться, для меня это настоящая журналистская удача.
— Не за что меня благодарить, молодой человек. Признаюсь, и мне было удивительно приятно беседовать с вами.
Собеседница Максима встала из-за письменного стола и легким шагом обошла его вокруг.
Теперь она стояла за спиной журналиста.
До Селиверстова донесся слабый запах каких-то потрясающих духов.
«Умеют же некоторые женщины выбирать запахи, которые делают их неотразимыми!» — почти восхищенно подумал он.
И тут же: надо это записать! Хорошая фраза для его будущей статьи: «Эта женщина умеет выбирать духи, которые делают ее неотразимой несмотря на возраст!» «Нет, про возраст не стоит, — тут же подумал он, — еще обидится!»
Женщина стояла сзади, за креслом Максима.
