— А вот еще… Правда, замечательная фотография?
Светлова взглянула… Мария Иннокентьевна целует какую-то моську!
Елизавета Львовна листала альбом…
— А вот еще есть одна интересная фотография.. Ну, просто совершенно замечательный снимок, — бормотала она, отыскивая нужное фото.
— Кто это? — вдруг остановила ее Светлова, задержав руку золовки на переворачиваемой странице альбома. — Это что за мальчик?
— А-а… Это Стасик…
— Кто?!
— Стасик… Лидочкин сын!
— У нее есть сын?
— Ну, в общем…
— Как это «в общем»? Есть или нет?
— Есть, но там… В общем, это неинтересно посторонним.
— Нет, ну почему же?! Очень интересно! Светлова запнулась, заметив, как недовольно нахмурилась ее собеседница.
— Нет, неинтересно! — повторила Елизавета Львовна. — Я, знаете, очень не люблю сплетен.
— Как он похож на Марию Иннокентьевну… — не отставала Светлова.
— Скорей он похож на своего отца, — заметила нехотя Елизавета Львовна.
— Вот как?
— Ох, эти странные запутанные семейные отношения, — вздохнула пожилая женщина.
— Непонятные и — говорю же вам! — совершенно неинтересные посторонним.
— Нет, ну почему же… Отнюдь! Очень даже интересные! — принялась с жаром разуверять ее Светлова.
— Нет, нет, это очень личное. Вам будет скучно, — Елизавета Львовна поторопилась перевернуть страницу альбома.
— А все-таки! — настойчиво и не давая ей перевернуть страницу с портретом молодого человека, попросила Светлова. — Не могли бы рассказать поподробнее?
— Ну, в общем… Даже не знаю, как все это объяснить! Видите ли… У Лидочки был в юности с Костей роман.
— У Лидочки?
— Ну да, у Лидии Евгеньевны…
— У Лидии Евгеньевны, секретаря Погребижской?
— Ну да, да. — нетерпеливо всплеснула ладошками Елизавета Львовна. — Для вас она Лидия Евгеньевна и секретарь, а для меня Лидочка! Я ведь помню ее такой, какой она была много лет назад. Как бы вам сказать… Ведь период моего общения с семейством датируется именно тем временем. Позже, когда Маша и мой брат развелись, я с ними почти не виделась.
Так иногда случайно пересекались…
Так вот… У Лидочки был в юности с Костей роман.
— С Костей?
— О-о… Я же вам объясняю: со старшим братом Маши, Константином Иннокентьевичем Погребижским!
— Поняла, поняла… — успокоила ее Светлова. — Продолжайте же, ради бога!
— Ну, вот… У Лидочки был в юности с Костей роман, — в третий уже раз, почти гневно взглянув на Светлову, повторила Анина собеседница. — А Костя… Ну как вам сказать, прирожденный холостяк.
