В это время раздались шаги, и Крячко с Семеновым присоединились к нему.
— Ну что, осмотрим дом? — деловито спросил Крячко.
— Знаешь что? — ответил Гуров. — Мы с лейтенантом действительно пойдем, осмотрим дом, а ты вернись во двор. Займи такую позицию, откуда тебя не было бы видно, а ты бы контролировал и ворота, и большую часть забора. Мне кажется, он попытается сбежать.
— Я, конечно, посторожу, — сказал Стас, — но мне кажется, что ему проще всего сбежать через заднее окно. Вон там что — кухня? Там и надо глянуть.
— Я гляну, — кивнул Лев, — а ты все же иди посторожи.
Крячко выбежал во двор, а Гуров в несколько шагов пересек гостиную, открыл дверь в кухню и заглянул туда. Окно было распахнуто настежь. За ним виднелся крохотный садик, окруженный все таким же высоченным забором. Зато у забора в отличие от двора стояла садовая лесенка.
Первым побуждением Гурова было кинуться к лесенке, взобраться на нее и заглянуть на ту сторону: что, если он увидит убегающего со всех ног беглеца? Но он сдержал этот порыв.
Вместо этого повернулся к Семенову, стоявшему с пистолетом в руках у дверей кухни, приложил палец ко рту, показывая, чтобы лейтенант помалкивал, а затем ткнул этим же пальцем вверх. Семенов кивнул в знак понимания, показал на себя и тоже ткнул пальцем вверх: дескать, надо ли ему идти на второй этаж? Тогда Гуров громко крикнул:
— Лейтенант! Сюда давай! Он сбежал! Скажи сержанту, чтобы он кругом бежал, а мы с тобой здесь, напрямую! — после чего тихо отошел от окна и, приблизившись к лейтенанту, шепнул ему на ухо: — Я пошел наверх.
А ты стереги здесь. Если побежит — стреляй.
Лестница на второй этаж нашлась слева от гостиной. Она состояла из двух маршей и была слишком узкой, чтобы на ней можно было как-то маневрировать. По ней можно было только быстро вбежать, рассчитывая, что противник — как предполагал Гуров — караулит у раскрытого окна, надеясь расстрелять полицейских, когда они станут преодолевать забор. А что, если Линев окажется еще хитрее? Что, если он разгадал замысел сыщика и переместился к лестнице?
Впрочем, времени на раздумья не было.
"
"В два прыжка Лев преодолел первый марш и повернул на второй. Там, наверху, одна из дверей была чуть приоткрыта. За ней мелькнула чья-то тень, и сразу же снизу донесся звук выстрела, а затем крик полковника Крячко:
— Стой! Стой, я сказал!
Гуров вбежал наверх, распахнул дверь и очутился в комнате, которая, скорее всего, служила спальней.
