Что же касается ответа на вопрос, а куда, собственно, этот самый пистолет делся после убийства, то тут братья были на удивление единодушны: ни тот, ни другой этого не помнили. «Был в шоке, ничего не соображал, куда-то выбросил, куда – не помню». Оба признавшихся находились после убийства на свободе и могли обмениваться любой информацией, в том числе и подробностями о совершении преступления. Если преступник – Андрей Филановский, то брат, узнав о его признании, поспешил на выручку и оговорил себя. Если же оговорил себя Андрей, чтобы спасти брата, то получалось, что Александр, узнав об этом, явился с повинной, потому что не мог допустить, чтобы его брат безвинно пострадал.
В общем, ничего не получалось… Однако братья вели себя по-разному, Александр был агрессивно-напорист, Андрей, напротив, меланхолично-спокоен, и поскольку с директором издательства Виктор Евгеньевич чувствовал себя не очень уверенно, он решил усилить давление на Андрея, который по крайней мере хоть голос не повышает. И вообще, он как-то мягче, с ним проще.
Кроме того, следователя не покидала мысль о том, что все это – мастерски разыгранный спектакль. Кто-то из братьев убил Екатерину Шевченко, а потом они договорились признаться. Оба. И пусть следствие голову ломает. Как сломает окончательно – так их и отпустят, потому что разобраться не смогут. При таком раскладе, решил Огнев, надо вбивать между братьями клин и разрушать их идиллическое единство. И здесь ему очень пригодилась информация, добытая Олегом Бариновым.
– Гражданин Филановский, – начал Огнев издалека, – вам что-нибудь говорит имя Веры Синько?
– Да, я ее знаю.
Вернее, раньше знал. Я давно ее не видел.
– Расскажите об обстоятельствах вашего знакомства.
Филановский рассказывал, Огнев терпеливо слушал. К его удивлению, Андрей ничего не скрывал, даже о попытках самоубийства поведал.
– Вы говорите, что Синько дважды пыталась покончить с собой. В первый раз – из-за того, что вы не ответили на ее чувства. А во второй раз из-за чего? Вы что, продолжали с ней встречаться и давали ей какие-то надежды?
– Нет, я с ней больше не встречался.
– Тогда почему была вторая попытка?
Филановский молчал, уставившись глазами в пол.
– Отвечайте, Филановский, – потребовал следователь.
– Я не знаю. Я с ней больше не встречался и не знаю, из-за чего она во второй раз решила это сделать.
А в глаза-то по-прежнему не смотрит, злорадно отметил Огнев. Вот мы сейчас тебя и уделаем, как бог черепаху.
– Ну, раз вы не знаете, тогда я вам расскажу.
