– Какое это имеет значение? – прервал его Халид. – Важно лишь то, что она слышала.
– Я хочу знать все подробности, – сказал Мурад. – Продолжай.
– Прятки – это английская игра, – пояснила Хедер. – Все участники, кроме одного, прячутся, а он их ищет. Шаша вызвалась водить, а все остальные, включая меня, выбежали из зала султана. Не зная, куда пойти, я вошла в общий зал гарема и спряталась за горой подушек. Вошли Линдар с Джамалом и сели на диван. Я не собиралась подслушивать и хотела дать знать о своем присутствии, но от того, что я услышала, я потеряла дар речи.
– Ну конечно, ты никогда не стала бы подслушивать, – с улыбкой проговорил Мурад.
– О чем они говорили? – переспросил Халид.
– Линдар собиралась убить Мириму и меня, – сказала Хедер мужу, – и свалить всю вину на Фужера, чтобы ты уехал из Стамбула. И тогда был бы убит Мурад. А когда ее сын достиг бы совершеннолетия, вас с султаном Селимом постигла бы та же участь.
Мужчины замолчали. План Линдар казался вполне логичным и мог бы сработать.
Если бы не Хедер и ее английская игра в прятки.
– Это все, – сказал Мурад.
Халид встал и протянул руку жене. Она проигнорировала этот жест.
– Ты уверен, что это все? – спросила Хедер.
– Осторожно, – предупредил Халид. – Где твои манеры?
– Я чуть не утонула, а ты ругаешь меня за плохие манеры? – раздраженно переспросила Хедер.
Мурад ободряюще улыбнулся:
– Правосудие будет совершено, как только я посоветуюсь с отцом.
Халид помог жене встать и проводил ее до двери. Мирима с Нур-у-Бану вопросительно взглянули на него, но принц молча передал им Хедер и снова захлопнул дверь.
Мурад взглянул на двоюродного брата:
– Я ей верю.
Из-за лакированной китайской ширмы вышел султан Селим. Глаза его были затуманены яростью и вином.
– Прикажи ага-кисляру составить смертные приговоры предателям, – сказал он, обращаясь к своему сыну. – И этому хромому отродью тоже. И принеси их мне на подпись.
Развернувшись на каблуках, Селим направился к внутренней двери на другой стороне комнаты, бормоча себе под нос:
– Аллах, мне нужно выпить.
– Ты его слышал, – сказал Мурад Халиду и позвал главного евнуха: – Принеси пергамент, чернила и печать султана.
Мурад закрыл дверь. Не говоря ни слова брату, он вышел на террасу. На сердце у него было тяжело. Он не мог предать смерти невинное дитя.
– Малыш ни в чем не виноват, – тихо проговорил Халид, выйдя на террасу следом за братом.
Мурад резко развернулся:
– Быть сыном предательницы – это преступление.
