Идара его силы сложно ранить, тем более тогда, когда у него есть пространство для отступления.
Полыхнуло, заставив и короля Лавоя и всех тех, кто подглядывал за происходящим из дверей и проходов, прикрыть глаза от слепящего белого света.
— Аха-ха-ха!
Яростный смех заставил их побыстрей открыть глаза. Хохотал Вир, и причина его веселья была понятна — глубокий шрам-выбоина, появившийся на плече Хранителя.
— Создание Предков может разрушить всего лишь умелый и хитрый Великий заклинатель? — непонятно произнёс Вир.
— Как смешно. Или за тысячу лет ваше последнее творение ослабло, Предки?
Кто-то из простых солдат даже попятился, слыша хулу Предков, но Вир уже складывал новые печати.
Первая пара, вторая пара, третья пара… седьмая.
Между рук Вира возникло два вложенных друг в друга кольца. Они принялись вращаться, а едва слились для глаза в единый слепящий шар, Вир словно оттолкнул его от себя.
Техника стремительным росчерком пересекла руины зала, ударила в грудь Хранителя. Со вспышкой, грохотом, яростным взрывом огромная статуя словно переломилась надвое.
Но не успели обломки статуи пролететь даже половину пути до земли, как из заваленного обломками постамента статуи во все стороны ударила ослепительная бело-голубая волна.
Ударила и схлынула прочь, за пределы храма, оставив короля Лавоя и Вира изумлённо оглядываться на то, что она натворила.
* * *Вот всё отлично, я, бесплотный, неуловимый, быстрый, стелюсь над дорогой, торопясь в центр города, а вот меня скручивает болью, выбивает из сосредоточенности бега, техники и умения, и я кубарем качусь по заваленной мусором и битым камнем мостовой.
Ошеломлённый, сбитый с толку, пытающийся понять, свернул я себе шею или нет, я приподнялся на локтях, осторожно качнул головой, проверяя шею.
— Господин!
Рядом оказался Ирал, дёрнулся, вроде как попытался ухватить меня за руку, но в последний миг спохватился, требовательно повторил:
— Господин, вставайте! Что с вами?
Я толкнулся от мостовой, сумел встать на колени и прохрипел:
— Чтобы я так знал.
Ирал как-то странно, замедленно выговорил:
— Эт-то ещё что?
Я торопливо, наплевав на боль, вскинул голову.
Последние минуты я бежал, вывернув на одну из главных улиц города — широкую, прямую и ведущую к храму Предка. Сейчас, в опустившейся на город ночи, далеко впереди, там, где возвышалась громада храма, был отчётливо виден какой-то голубой огонёк на его фоне.
И кажется, этот огонёк стремительно приближался.
