Автор
В мирном постсоветском году 2007 года Эсмигюль расцвела в двадцатые годы — волосы цвета вороного крыла, глаза черные как ночь, губы бархатисто розовые. Кровь на снегу. Восточная красавица притягивала взгляды парней и подруг отмечала её красоту: самая первая выскочит замуж....
— Пару ложек съешь, а то упадешь на улице.
Пару секунд они сверлили друг друга взглядами. Эсми все-таки сдалась и уступила. Сев за стол, она спрятала руки и с удивлением наблюдала за свекровью.
— Где у тебя супницы?
— В шкафу над раковиной.
Открыв его, она хмыкнула про себя, отметив чистоту. Тарелки блестели, как и раковина с плитой. Хозяйственная, подумала Мехрибан.
— А ложки?
— В полке над духовкой.
И минуты не прошло, как перед ней дымился бульон с картошкой, морковью и мясом. Эсми потянула носом, но ничего не почувствовала.
— Вкусно, — промокнув губы салфеткой, проговорила Эсми, хотя совершенно его не ощущала. Нет, она не сомневалась, что действительно вкусно, потому что однажды Муслим рассказывал, как его мама шикарно готовит блюда национальной кухни. Но сейчас для Эсмигюль все было пресным и это, конечно, бесило.
— Надо есть. Ты совсем тощая, — заявила свекровь.
— Да я обычно всегда такая, — пожала плечами Эсми.
— Выздоровеешь и поправишься, — это прозвучало больше как “ценное указание”.
"Эсми усмехнулась и поводила ложкой по воде. Она поразилась разительной перемене в Мехрибан и подумала, что, возможно с ней поговорил муж. Или же она ужаснулась новому имиджу Муслима и всё узнала. Как бы то ни было, свекровь явно не пришла враждовать, хотя в ее словах проскальзывала пассивная агрессия.
— Ты ешь, ешь.
— Я сейчас не могу много есть.
— Пожалуйста.
— И за Муслима спасибо.
Мехрибан ничего не ответила, только губы поджала, взяла со стола свое кухонное полотенце и принялась складывать его.
— Кутабы будешь? — только и спросила она.
Глава 38. Время
— 24 миллиметра. Опухоль уменьшается, — сказал врач и оторвавшись от результатов обследования посмотрел сначала на Эсми, затем на Муслима.
— Это же хорошо, да? — с надеждой спросила Эсми, сжав ладонь мужа.
— Да. Организм реагирует на химиотерапию.
— Да уж, — ухмыльнулась она, вспомнив все ужасы этой самой терапии. — Еще как.
— Потерпите, Эсмигюль, — незаметно улыбнувшись, попросил Нурлан Касымович. — Половина пути пройдена. Осталось ровно столько же. Положительная динамика есть.
— Мне ее удалят? — выпалила Эсми. Этот вопрос вот уже несколько дней крутился в голове.
— Сейчас стараются сохранить грудь, если есть такая возможность. Но всё зависит от того, что мы увидим, когда доберемся до неё.
