– Эта дива, Анастасия, – произнесла она. – Владимир сказал, что вы близко знакомы.
– Ну… да, – Аверин смутился. – Мы… дружили и помогали друг другу. И… я отправил ее в Пустошь. У нее есть сын…
– Сын? – удивилась императрица.
– Да. Мальчик, Алеша. Она была его фамильяром. Но он считал ее матерью. Да и она относилась к нему как к родному. Если так можно сказать о диве.
– Это естественно для фамильяра.
– Возможно, но тут другая история. Вся семья Алексея погибла, а он сам остался калекой. Много часов он истекал кровью, но она не сожрала его.
А потом заботилась, как родная мать.
– Вы ведь знаете, как я прилетела сюда?
– Да, Кузя рассказал.
– А про то, что меня сильно ранили?
– Знаю.
– Почему на нее не действует правило? Я для нее никто. Она не испытывает ко мне ни малейшей привязанности. Как она смогла не сожрать меня?
– Анастасия – необычный див. Возможно, ее контроль стал еще сильнее. Но… почему она ввязалась в бой с наездником на спине? Это слишком безрассудно и опасно.
– Не вините ее.
Она собиралась высадить меня, но я настояла, чтобы она сразу напала.
– Вы? – удивился Аверин. – В таком случае именно вы поступили… опрометчиво.
Она посмотрела на него долгим взглядом, и внезапно Аверин заметил на ее глазах слезы.
– Я увидела раненого дядю, – тихо произнесла она. – И Кузю. И подумала: вы тоже где-то там, среди этих полчищ… Конечно, я поступила глупо, но я так испугалась! За дядю и… за вас… А потом Владимир рассказал, какая на самом деле у вас миссия. И я поняла, что больше вас не увижу… Как вы могли… – Слезы потоком хлынули из ее глаз, и она вскочила, но охнула и покачнулась, и Аверин, бросившись вперед, подхватил ее.
Ему стало мучительно стыдно за свою толстокожесть. Но он не привык к тому, что кто-то всерьез может беспокоиться за него. И совершенно не подумал ни о чувствах Кузи, ни о Софье. А ведь на эту хрупкую женщину свалилось столько, сколько не выдержит и тренированный колдун.
Она подняла на него мокрое от слез лицо. Прядка волос прилипла к щеке, и Аверин, повинуясь внезапному порыву, осторожно убрал ее за ухо, проведя пальцами по шее, трогательно выглядывающей из высокого воротника.
Девушка сейчас казалась ему настолько ранимой и беспомощной, что захотелось крепко обнять ее и прижать к груди.
Он осторожно взял ее за плечи и притянул к себе. Их лица оказались совсем близко, щеки императрицы стали пунцовыми. Она отпрянула. Он тоже отстранился, помог ей сесть и отвернулся к окну.
Повисла неловкая пауза.
