Нужно иметь большой талант, чтобы уйти от наблюдения в таком месте и в такое время. И чтобы наблюдатели не заподозрили твоего желания скрыться.
– Но в этом есть и преимущество. – Шелестов подошел и протянул руку. – Заметно, следят за тобой или нет. Максим.
– Герхард, – крепко пожимая руку, представился немец.
– Ну, рассказывайте, товарищ Пройсс, как прошла встреча с точки зрения вашего шефа?"
"– Мой шеф – человек немногословный. Мне приходится только догадываться о его мыслях. Об этом больше всего говорят поступки, – он похлопал Сосновского по плечу.
– А вы, Михаил, молодец! Сыграли точно. Настоящего имени своего шефа я не знаю. Как и вы – только по псевдониму Вильгельм. Но кое-что слышал, когда нас готовили в Польше к заброске сюда. В разведке Вильгельм давно. Он еще в Испании работал против республиканцев. Еще я догадываюсь, что он не из абвера. Скорее всего, он офицер СД. Хорошо владеет русским. Видимо, работал и в Советском Союзе. Это не кабинетный, не книжный язык. Это хороший разговорный, как следствие богатого опыта общения с носителем языка.
И вашу страну он наверняка знает достаточно хорошо. Вот и все, что я о нем знаю.
– Скажите, Герхард, вторая группа из Полтавской школы единственная на связи у вашего шефа или таких групп несколько?
– Одна. Несколько групп – это большой риск. Руководство знает, что НКВД бросило большие силы на поиски диверсантов в Поволжье. Задача нашей группы недолговременная, но я ее не знаю. Не знаю и какая основная цель Вильгельма.
Вторая группа, вероятно, нужна для отвлечения советской контрразведки. Ее подставят под удар и сдадут, полагая, что обе группы занимаются одним объектом.
– Уже сдали, – усмехнулся Сосновский. – А мы послушно всех до единого взяли. Но Вильгельм не дал ни одной ниточки, которая вела бы к нему и к цели основной группы. Мы поняли, что история с водоотводными подземными каналами под склоном берега у моста – это лишь видимость готовящейся диверсии. Значит, вас интересует не мост? А что на самом деле? Завод?
– Пока я не могу ответить на ваш вопрос, – развел руками Пройсс.
– У нас строгая иерархия, все поставлено так, что один член группы не знает, каким направлением занят другой.
– Сколько человек в вашей группе?
– Шестеро. Трое немцев, включая Вильгельма и меня, и трое русских. Кажется, есть члены Русского общевоинского союза, один родом из Прибалтики. Все хорошо владеют русским языком, у всех хорошая боевая и диверсионная подготовка.
