Р' любовный многоугольник сплелись СЃСѓРґСЊР±С‹ дочери мэра города N. Вероники, следователя прокуратуры Горанина, бывшего оперативника Завьялова и его жены Маши. Гремучая смесь из любви, ненависти и зависти РїСЂРёРІРѕРґРёС' к серии жестоких убийств и необъяснимых актов вандализма. Первой жертвой становится Маша. Р...
Ибо подумать, что совершить подобное мог сам Горанин...
- Горанин... — уловил вдруг он. Поистине, о чем бы ни заходила речь, друг
Герман тут как тут! -... видели здесь.
- Кого? Германа? - хрипло спросил он, уставившись на бывшего сослуживца.
- Ну да. Сигнализация сработала, когда витрину разбили. Но пока сообразили, что к чему, пока доехали, преступник уже убежал. У разбитой витрины стоял только.следователь Горанин.
- И как он это объяснил?
- Шел мимо, — пожал плечами приятель.
- Ночью?
- А что, у нас в городе запрещено ночью по улицам ходить? Вестимо, шел от бабы.
- А преступника он видел?
- Говорит, что не видел. Но последнее время странные события у нас на Фабрике происходят. Машину на днях разбили. Иномарку. Не угнали, не на колеса позарились, не на магнитолу. Разбили. Теперь вот витрину. И исчез один-единственный костюм! Как будто брать больше нечего! В магазине товара - полно!
- Может быть, просто не успели? - В Завьялове вдруг заговорил оперативник: эх, расследовать бы это дело!
- Может, и не успели.
«А может, ломиком? - мелькнула вдруг мысль. На сей раз, орудия разрушения на месте преступления нет. Мог и топором».
- Как себя чувствуешь, Саша? - спохватился вдруг приятель.
- Более или менее, - кисло сказал Завьялов.
- Не хватает нам тебя. Разве что как частное лицо привлечь.
- Привлекайте. Только я этой ночью спал. Крепко.
О рисунке он, разумеется, умолчал. Нелепая история. Сказать, что в городе появился фанатик, которому здорово насолил Герман Горанин? Хотя при чем здесь Герман? Почему все опять сводится к его персоне? Сначала разбили похожую машину, теперь исчез похожий костюм.
Дождь, утихший было, вновь усилился. Поднялся ветер. Стоящие у разбитой витрины люди стали расходиться. Он тоже пошел своей дорогой.
"Теща с тестем жили в длиннющей девятиэтажке, одном из последних домов, построенных Фабрикой. Оба проработали там всю жизнь и после двадцатилетнего ожидания получили хорошую трехкомнатную квартиру. Через несколько лет умерла старенькая бабушка, сын переехал к жене, потом и дочь перебралась к новому мужу. Квартира, о которой столько мечталось, оказалась для двоих слишком просторной. Все хорошо в свое время. А прошло оно - и вместо радости новые проблемы.
