– Понимаю, тебя это удивляет, – бормочу. – Но да, знаешь, некоторые мужчины умеют общаться с женщинами, а не просто набрасываются на них в темных коридорах.
Черный молчит. А потом резко склоняется. На миг кажется, будто сейчас он зубами в мое горло вопьется. Но гад ведет носом по моей шее. От впадины между ключицами до подбородка. И выше. По скуле. К виску. Шумно втягивает воздух.
Нервная дрожь пробегает по телу. Холодная, предательская. В таком сильном захвате чувствую себя слишком слабой и беззащитной.
– Так ты поговорить хочешь? – шепчет на ухо.
И прикусывает мочку, заставляя меня поежиться. Еще и пряди моих волос между пальцами пропускает, точно играет с ними.
– Я ничего не хочу, – отвечаю твердо."
"– Захочешь, – припечатывает Черный.
Отстраняется, чтобы опять поймать мой взгляд. Склоняет голову к плечу, пристально изучая меня.
– Выбора нет, – прибавляет хрипло.
От этой короткой фразы у меня мороз под кожей.
Черный оттягивает мой свитер, обнажая плечо. Явно намеревается пойти гораздо дальше, но вдруг замирает.
– Это что? – спрашивает отрывисто.
Ловлю его взгляд на царапинах, которые контрастно выделяются на моей светлой коже.
– Это ты, – роняю глухо. – Когда рвал одежду.
Его большой палец проходится по красным отметинам. Невольно содрогаюсь. Морщусь.
У меня чувствительная кожа. Наверняка, уже и синяки проступили от того, как он меня на диване зажимал и лапал.
Черный поправляет мой свитер. Запахивает медицинский халат.
– Я разберусь с Резником, – чеканит подонок.
– Пора объяснить ему, что чужое трогать нельзя.
Чужое… это он так меня называет?
– А потом тобой займусь, – прибавляет жестко. – Давно пора. Зря я сразу затянул с этим.
Гад разворачивается и уходит.
Хочу крикнуть, что я не его, но слова не идут. Просто обнимаю себя руками, стараюсь унять лихорадочную дрожь.
9
Некоторое время просто стою и смотрю в пустоту. Мне с трудом удается побороть истерику. Напоминаю себе про визит к пациенту. Нужно проверить, как он.
Я и так задержалась с осмотром.
Только мысли далеко. Не могу думать о работе.
Сейчас удалось выиграть время. Опять. Но вечно так ускользать не выйдет. Надо найти другой вариант. И лучшая идея, которая может быть, – выйти отсюда.
– А вы молодец, – говорит охранник, когда я подхожу к палате. – Пациент-то ваш оклемался. Глаза открыл, бормочет чего-то. Я и не думал, что очухается.
– Я был уверен, что помрет, – прибавляет другой охранник.
