Как тяжело носить в себе все, когда даже и поделиться толком не с кем.
Мама больше не друг мне. Она стала внимательнее, заботливее, но все равно как будто дальше и дальше от меня каждый день. Я не могу ей жаловаться на Динку и Архипа…
— Хорошо, что ты позвонила… — сказала я, утирая слезы.
— Так… Рассказывай.
И я рассказала. Все, что было на душе, и бетонная плита, что сдавливала грудь, словно стала легче.
— Да уж… — вздохнула Лелька. — Кто бы только знал, сколько проблем повлекла за собой та вечеринка. До сих пор себя простить не могу, что смалодушничала и вообще потащила туда тебя.
"
"— Не кори себя, — ответила я, ощущая наконец относительное спокойствие после бурно выплеснутых эмоций в разговоре с подругой. — Мы бы все равно все встретились, ведь моя мама встречалась с отцом Динки.
— Да, но, возможно, ваше знакомство и общение с Архипом не были бы столь сложными.
— Были бы…
— Почему?
— Потому что я ему… Нравлюсь.
Ну вот я и сказала это вслух.
Да-да, я ему нравлюсь, и прекрасно это вижу и чувствую.
Только от этого только сложнее все…
Мне нельзя ему нравиться, и он это знает.
Потому и казнит меня за это и орет на меня на этих занятиях.
Чтобы скрыть свои чувства.
Но так даже лучше. Иначе чтобы бы мы делали, если бы Архип продолжал выражать симпатию?
Динка нас бы просто к дереву обоих прибила гвоздями и все.
— Это было понятно еще у Соломатиной, — сказала Оля.
— Понятно? — удивилась я.
— Конечно, — ответила она. — Он только на тебя и смотрел… Ты ему сразу понравилась. Но у него есть Динка, которая теперь представляет опасность и для тебя.
— Да, наверное… Без волос я точно останусь, если она нас застукает хотя бы на простом занятии алгеброй.
— Слушай, а ты расскажи Архипу, что Дина догадывается, — предложила Оля. Впрочем, я и сама о том же думала. — Смените место локации и тогда вам нечего будет бояться.
— Да… — задумчиво ответила я. — Наверное, я так и сделаю.
65
Утром было не очень ловко ехать в лицей с Диной в одной машине. Она смотрела на меня с таким же подозрением как и все эти дни.
— Ну и как проходят ваши занятия с Катей? — спросила она меня.
— Боже мой, — посмотрела я в ответ на нее. — Тебя вдруг стали интересовать мои дела? Так мило, по-сестрински прямо…
— А все же?
— Какая тебе разница? — изогнула я одну бровь. — Мы, по-моему, с тобой не в тех отношениях, чтобы обсуждать мою жизнь и мои занятия. Ты мне сама об этом не устаешь напоминать…
— Ты права, — придвинулась ближе Дина, а я наоборот отшатнулась от нее.
