— Засунь их себе знаешь куда? Лучше бы у меня отец был, чем эти деньги вшивые… Никого они счастливыми не сделали, только тебя!
— Да что ты понимаешь в жизни, щенок? Где бы вы были с мамой, если бы не я и эти деньги?
— Мама тоже плачет по ночам, — ответил я. — Я все видел. Она тебя рядом хочет видеть. А ты пропадаешь на работе, и любовниц заводишь. Все уже знают.
— Это не твое дело, — процедил он, смотря на меня волком. Задел за живое…
— Очень даже мое! — заявил я. — Вы — моя семья. Мама у меня одна.
Ты мне диктуешь условия, а у самого рыльце в пушку.
Отец какое-то время смотрел на меня и явно боролся с эмоциями. Выгнать меня он не сможет — пока я не закончил школу, я не могу жить один. Но, конечно, органы попечительства его не волнуют, а скандал, который может разразиться на этом фоне — очень даже волнует. И я не уйду — меня все равно вернут его псы. Бесполезно, нужно ждать окончания школы.
— Значит, так, — сложил отец руки вместе. — Я тебя наказываю. Денег ты лишаешься. Полностью.
Обеды в школе мы оплачиваем сами, в школу будешь ездить на автобусе от гимназии — на бензин тебе больше никто не даст.
— Да и не надо мне твоих денег, раз ты меня им попрекаешь, — ответил я.
Найду подработку, мне уже исполнилось восемнадцать. Уж на бензин как-то заработаю.
— Только попробуй завалить экзамены, — продолжил отец. — Ты пойдешь учиться дальше, куда я тебе скажу.
Я промолчал. Проще сделать по-своему, чем спорить с ним. Когда я получу аттестат и съеду от родителей, то спрашивать о том, где мне учиться, не стану.
"
"— Архип, — посмотрел строго на меня отец. — Мне Петр Сергеевич, отец Романа, говорил об одном интернате для сложных детей. Это почти тюрьма.
Теперь на отца изумленно уставился уже я.
Чего?
Он что — решил меня сдать в интернат?!
— Если ты продолжишь вести себя подобным образом — я оформлю тебя туда.
— Я сбегу оттуда.
— Ты не сможешь, — резонно заметил отец.
К сожалению, его люди меня везде найдут. И вернут как сопливого пацана обратно.
— Зачем ты так? — обратился к нему. — Я не убил никого… Ну заболела она, поправится. Все живы. А я…все и так понял. Больше таких шуток от меня не будет.
— Я очень надеюсь, что ты понял, — сверлил меня взглядом отец. — Но условия содержания в данном учреждении я уточню и место тебе забронирую. Пока только бронь. Ты меня услышал, Архип?
— Услышал, — угрюмо отозвался я.
В интернат, который как тюрьма, мне попасть совершенно не улыбалось.
