Она договорилась с родственницей в Петербурге, и Танюша должна была отправиться в северную столицу, но, к сожалению, заболела, поэтому отъезд отложили. Таня искренне хочет начать новую жизнь.
– Зачем же Ольга Васильевна мне рассказала про Таню правду, да еще сообщила, что та дочь Бурлевского? – недоумевала я.
– Ты представилась сотрудницей уголовного розыска, и бабушка решила окончательно запутать следы. Хотела, чтобы ты подумала, будто она ненавидит Татьяну и никогда не пустит девчонку к себе в дом. Ну а то, что Татьяна дочь Бурлевского – факт широко известный, честно говоря, старуха считала, будто ты владеешь этой информацией.
– А зачем нужен был весь этот спектакль – уход из театра в одном платье? – спросила Юля.
Володя улыбнулся:
– И Таня, и Ольга Васильевна экзальтированные, артистические натуры, им показалось, что надо уйти красиво.
– Вот дуры! – воскликнул Сережка.
– Да уж, – согласился Костин, – об уме тут говорить не приходится, просто мексиканский сериал. Да еще бабушка велела Тане начать новую жизнь и оставить мужу драгоценности и дорогую шубу.
Такое у нее понятие о чести и порядочности.
– Как ты догадался, что Таня у бабушки? – не успокаивалась я.
– Элементарно, Ватсон. Ну не могла же женщина уйти в двадцатиградусный мороз, одетая лишь в тоненькое платьишко и туфли на шпильках? Значит, была машина, и стояла она на углу Камергерского и Тверской, а там, возле Телеграфа, есть пост ГАИ. Допросили сотрудника, дежурившего в тот день, он припомнил, что около десяти вечера подошел к таксисту и спросил, отчего тот стоит с включенным счетчиком.
А шофер сообщил, что ждет клиентку, тут появились две гражданки. Ну гаишник и не стал штрафовать таксиста. Там стоянка запрещена, а ненадолго останавливаться можно. Дальше – дело техники, запросили таксопарки, нашли водителя, вот и все! Теперь, надеюсь, понятно и вопросов нет?
– Еще как есть! – воскликнула Катя. – Да полно вопросов! Кто стрелял в Тину, зачем Бурлевский решил убить Лампу…
– Ах это, – отмахнулся Володя, – ну, это совсем другая история.
– Говори, – велел Сережка.
– Нет уж, – отрезал Костин, – сначала съем пельмени и выпью чай!
ГЛАВА 30"
"В полном молчании мы ждали, пока майор насытится, даже собаки присмирели, а кошки во главе с Морисом уставились на Володю во все глаза. В невероятной тишине приятель уничтожил пельмени и спросил:
– А больше нет?
– Нет, – отрезала Юля, – ты готов умереть от заворота кишок, только бы потянуть время.
Володя засмеялся и вытащил трубку.
