А северную достроить и обновить, прорубить еще один вход и сделать широкую террасу. Я не вмешивалась и не возражала."
"К ночи от комнат, где мы с Линк нашли приют, ничего не осталось. На месте южной половины дома теперь лежал пепел и мусор. Наевшись рагу, работники ушли, пообещав вернуться на заре. А мы с Шерхом отправились мыться в гейзер, захватив с собой полотенца и одеяла. И там же, в гейзере, целовали друг друга до одурения, мокрые и горячие, сходящие с ума от чувств.
— Зараза рыжая, — стонал Хенсли, вбиваясь в мое тело, прижимая к каменному бортику гейзера.
Вода выплескивалась на горячие камни, а я ловила губами капли, стекающие с темных прядей.
— Мерзавец… — соглашалась я.
Спать мы устроились в комнате без крыши, на просушенных на солнце шкурах, завернувшись в них и глядя на звезды. Шерх лежал, закинув руки за голову, а я думала, как быстро эта земля стала моим домом. Вросла в меня и навсегда привязала к себе.
Линк сопела между нами, прижимая к себе фенека.
И я тоже уже почти уснула, когда Хенсли встрепенулся и поднял голову.
— Софи?
Я сделала вид, что сплю, и мерзавец бесцеремонно дернул меня за косу.
— Ай! Ты сдурел?
— Тихо! — он посмотрел на меня, и широкая улыбка преобразила лицо дикаря. Я так удивилась, что даже забыла как следует его отругать.
— Что?
— Слышишь?
— Сверчков?
— Софи!
Я открыла рот, чтобы пошутить, и замерла.
Тук. Тук-тук. Тук.
Тихий, едва уловимый звук без видимого источника. Тук. Тук-тук.
Горло свело, и я отчаянно заморгала, неверяще глядя на Шерха. Тот приложил палец к губам, продолжая улыбаться.
— Шерх… Это же…
Он одним движением притянул меня к себе вместе с Линк. Поцеловал в макушку.
— Это сердце, рыжая. Сердце Оливковой рощи. Наш дом ожил.
И я все-таки заплакала. Тихо и радостно, пока вредный Хенсли не приказал прекратить сморкаться в его рубашку. Я пожелала ему провалиться. Сразу после того, как поцеловала. Линк заворочалась во сне, и мы затихли, вслушиваясь в равномерный стук и шепот дома.
Он что-то бормотал и шептал, кажется, удивлялся. А еще — радовался. Звездам, полям, запахам. Людям, что прижимались друг к другу на остро пахнущих древесиной полах. Привыкал. Присматривался. Знакомился с нами. А мы — с ним.
Глава 31
…ведь в непонятных обстоятельствах Остроухий Заяц всегда пил чай!
Утром горожане не узнали Оливковую рощу. А все потому, что с ожившим домом все стало гораздо проще и легче.