Автор
Отношения Хардина и Тессы – бурные, страстные – не всегда были безоблачными. Что пережили, через что прошли «современные мистер Дарси и Лизи Беннет» до того, как стать Хессой – людьми, которые чувствуют друг друга, думают в унисон и живут друг для друга? Ведь все начиналось совсем непросто. Да и могли ли отношения «плохого парня» и «хорошей девочки» с самого начала напоминать идиллию? Интересно, что об этом расскажет сам «плохой парень»....
Свободные комнаты очень полезны, потому что к себе я людей не пускаю. Это слишком личное. Так уж мне спокойней; народ давно уяснил: ко мне в комнату соваться нельзя. Молли – да и любая девчонка – знает, что уединимся мы в любой другой пустой комнате, только не в моей.
Подхожу к своей двери и тут вижу: Логан тащит по коридору невысокую кудрявую девчонку. Она и не думает молчать о том, что хочет с ним сделать, а я не думаю сдерживать свое отвращение.
– Запритесь уже в комнате! – кричу этой парочке.
Девчонка хихикает, а Логан показывает мне средний палец.
Провожу пальцами по пыльной полке книжного шкафа. Не могу решить, в каком романе я сегодня живу… Может быть, Хемингуэй? Неслабая доза цинизма с ним обеспечена. Средняя из сестер Бронте? Можно вмазаться ущербным любовным романом. Хватаю с полки «Грозовой перевал» и, скинув ботинки, ложусь на кровать.
Не знаю, что заставляет меня перечитывать этот роман снова и снова, но раз за разом эта мрачная история меня увлекает. Все у них через жопу, честно: два человека сходятся и расходятся, уничтожая и себя, и всех окружающих лишь потому, что сами те еще эгоисты и упрямцы.
Во время чтения мне хочется что-нибудь чувствовать, и сопли с сахаром про любовь – самое то. Охота сблевать на книгу и после сжечь ее.
– Мать твою, да! – раздается женский голос из-за тонкой, как бумага, стены.
– Заткнитесь на хрен! – Колочу в панель старого дерева, зажимаю уши подушкой.
Еще целый год мудохаться, еще год идиотских занятий и экзаменов. Еще год унылых тус и неудачников, которые слишком озабочены мнением о себе окружающих. Год затворничества, а потом я свалю в Лондон, где мне и место.
2
Он до сих пор помнит, как маленькая комнатка в общежитии наполнилась запахом ванили, когда он впервые остался наедине с этой девчонкой. Мокрые волосы, изгибы тела под полотенцем… Он первый раз заметил, как налилась румянцем гнева ее грудь.
Оставшись один, в ловушке собственных ошибок, он цепляется за воспоминания. Воспоминания о том, как злился он, как злилась она, – лишь они помогали ему держаться, когда она его покинула.
