Потом звякну Николаю и пригрожу: «Вы под колпаком. Мне известно все! Вот ваша мама, например…» И дальше выложу, о чем актриса трепалась. Думаю, Николай испугается и точно раскошелится.
– Ну и как тебе ее идея?
Последний вопрос адресовался мне.
– Глупее не придумаешь, – оценила я. – При чем здесь Марина Евгеньевна? Логичнее уж подслушивать диалоги отца с сыном. Или их беседы с Женечкой. С какого бока тут актриса? Ее муж и дети не часто наведываются в загородный дом.
Цыган махнул рукой."
"– А это еще одна особенность моей сестрицы.
Вроде она не идиотка, вполне способна шевелить мозгами, но если никак не может заполучить то, что хочет, начинает тупить с такой силой, что диву даешься. Ее главная фишка – хитрость превращается в натуральный идиотизм. Сколько раз она умопомрачительные глупости совершала, когда понимала, что не достанется ей сладкий персик, другие его слопают! Вот и тут – с Никитой вышел облом, хотя она так старалась, деньги и силы израсходовала, ну и разозлилась моя сестрица, мозг атрофировался.
Я велел ей ничего не предпринимать и навсегда забыть про вымогательство. Куда там! Вскоре Роза мне опять перезвонила – в голосе счастье, тараторит, аж захлебывается. «Жучки» она в доме актрисы удачно разместила, но не это главная удача. К Марине Евгеньевне явилось телевидение, и бешеная баба – я сейчас о сестре, а не об актрисе – мигом изменила план. Николай так и не перезвонил, значит, надо продать информацию журналистам. Роза познакомилась с кем-то из съемочной группы, ей пообещали гору бабок.
Все время твердила: деньги, деньги, деньги… И вдруг отсоединилась. Я сто раз пытался с ней связаться, так эта дура трубку не брала. А потом один из моих информаторов сообщил: Алахвердова в больнице, без сознания, у палаты дежурит полицейский…
Владимир перевел дух и вновь позвал официантку, а я молча смотрела на Цыгана.
Знаю, как развивались события дальше. Розе неожиданно, во время нашей с ней беседы, звякнул Николай. Владелица оранжереи вмиг передумала связываться с телевидением и ринулась на встречу с младшим Волковым в надежде, что тот отсыплет ей больше бабок.
Я же слышала, как она назначила цену – пятьдесят тысяч евро. Полагаю, узнав детали, Волков-младший потребовал отдать ему не только рукопись повести, но и газетные подшивки или хотя бы грозящие им разоблачением номера «Барабана» и «Горна». Алахвердова привезла доктора в библиотеку, а тот, заполучив компромат, ударил шантажистку головой о мусорный контейнер, забросил тело в помойку и удрал.
