— И не кури тута! Ты разрешения спросил? А не спросил, так и вали курить на площадку!
— Во разошлась-то, — осторожно сказал кто-то из прихожей, — разошлась, да, товарищ лейтенант?
— А мы никого не убивали, по голове не тюкали, и вообще! Мы кофе пили, а потом Липа на работу собралась, потому что ей позвонили!
Словно в подтверждение того, что «звонили», в прихожей пронзительно зашелся телефон, так что милицейский подпрыгнул на стуле и пробормотал:
— Ничего себе звоночек…
Это была Марина Петровна, и она осведомлялась, почему Олимпиада до сих пор не прибыла на работу, хотя ее «вызывали».
— Марин, — заговорила Олимпиада, а все на нее смотрели, — у нас тут небольшое ЧП в подъезде, сейчас мы все уладим, и я приеду.
— ЧП? — переспросила начальница холодно. — Что за ЧП может быть в подъезде и какое оно имеет к тебе отношение? Ты обещала приехать, я уже два часа жду, а у тебя что-то там такое в подъезде!..
— Убийство, — сказала Олимпиада Владимировна с некоторым злорадством. — А больше ничего.
— Что-о? — протянула начальница, растерявшись.
— Что такое?!
— Можно мне трубочку? — сладким голосом попросил внезапно оказавшийся рядом милицейский и, не дожидаясь ответа, протянул руку. — Старший лейтенант Крюков, убойный отдел. Кто говорит?
Олимпиада стояла рядом и живо представляла себе, что сейчас происходит с Мариной Петровной и что произойдет с ней, Олимпиадой, когда она приедет на работу.
Лучше было не представлять."
"Она вернулась в комнату, где вытянувшаяся в струнку в кресле Люсинда пыталась делать ей какие-то знаки, которых она не понимала, махнула на нее рукой и, брезгливо морщась, унесла на кухню чашки, в одной из которых был окурок.
Старший лейтенант все говорил.
— Чего там, а? — свистящим шепотом вопросила Люсинда. — Чего там творится-то?
— Не знаю, — тоже шепотом ответила Олимпиада Владимировна и заправила за ремень вылезающую блузку. — Парамоновых допрашивают, кажется.
— Во дела, а? — с восторгом выдохнула Люсинда. — Во история, а?!
— Ужас какой-то, — сказала Олимпиада Владимировна.
— Ужас и кошмар. Мне на работе попадет, и Олежка должен приехать!
Люсинда в кресле подвинулась в ее сторону и сказала, радостно блестя глазами:
— А ты говорила, что детективов в жизни не бывает! Вот тебе и не бывает!
Олимпиада возмутилась:
— Господи, что ты несешь, Люська! Ты только послушай, как он с нами разговаривает, будто мы… мы… будто он нас подозревает!
— А он нас подозревает, — с удовольствием согласилась Люсинда.
