Доминика из Долины оборотней — это напряженная история о девочке-археологе, которую привлекает исчезнувший вековой замок в горах. В его углах мерцали старинные подсвечники и чернильницы, создавая необычную атмосферу, где время кажется неустойчивым оазисом между землями живых и умерших. Хрупкая шатенка внимательно исследует древнее фамильное дерево на старинном листе, чувствуя его дрожь с каждой линией....
Благодаря регулярному приёму крови гаргулий – кстати, она давно научилась её пить, не заморачиваясь с переливаниями, – она не только моложе своих лет, но и идеально здорова. Хотя физически ей где-то около девяноста, но она ещё вполне бодра, напоминая мне тех удивительных старичков, которых время от времени показывают в новостях: кто-то в девяносто лет марафон пробежал, кто-то в сто с парашютом прыгнул. Вот и мама такая же – печёт пирожки, копается в цветнике, который разбила возле их с папой коттеджа, и с удовольствием плавает в бассейне практически каждый день.
Размышляя об этом, я и не заметила, как мы очутились на нашем любимом пляже, и поняла это только в тот момент, когда с меня стала исчезать одежда, а губы Фрэнка начали своё путешествие по моему телу. Запустив пальцы в его длинные, ниже плеч, как мне нравится, волосы, я с энтузиазмом ответила на поцелуй, и мы упали на песок возле полосы прибоя, уже совершенно голые, и покатились по песку, сплетаясь в страстных объятиях.
Спустя какое-то время мы лежали, приходя в себя, выравнивая дыхание, я – головой на груди Фрэнка, водя пальцем по его безволосой груди, он – перебирая мои длинные спутанные волосы, которые сам же позже и расчешет. Я отрастила их почти до талии, потому что Фрэнку этого хотелось, и он сам за ними ухаживает – моет, расчёсывает, заплетает в красивые причёски, чтобы не мешали днём, но обязательно расплетает по вечерам, обожая зарываться в них лицом в постели.
– Вот интересно, – задумчиво проговорила я, рисуя на его груди два переплетённых сердечка, – это когда-нибудь станет менее... интенсивным? Настанет ли такое время, что наша страсть ослабнет?
– Нет, никогда! – твёрдо ответил Фрэнк. – Я всегда буду хотеть тебя, так же как всегда буду любить.
– Я тоже! – довольно вздохнула я и вновь замолчала.
Иногда мы болтали с Фрэнком обо всём на свете часами, а порой – уютно молчали, вот как сейчас, под настроение, и наши желания – поболтать или помолчать, – всегда совпадали.
Я думала о том, что наша страсть, так быстро и ярко загоревшаяся, продолжала пылать с прежней интенсивностью с того дня, как здесь, на этом самом пляже, более сорока лет назад, Фрэнк сделал меня своей. С тех пор самый длинный период воздержания был у нас после рождения Фанни. Я восстановилась от быстрых и практически безболезненных родов минут за пятнадцать, ну, может за двадцать.
