Но Фрэнк пристально наблюдает за мной, поэтому я не выхожу из роли.
Наверняка вы представляете себе Фрэнка в образе эдакого властного Массимо Торричелли из фильма «365 дней», вот только на самом деле Фрэнк Дуглас – смазливый щуплый кретин, сын генерального прокурора Канады и компаньона моего отца, возомнивший себя королем. Он настолько не уверен в себе, что пытается самоутвердиться, заставляя всех вокруг преклоняться перед ним. В его мире все решают деньги. У всего есть цена. Даже у меня.
Заканчиваю петь и, наигранно хихикая, спускаюсь по ступенькам.
Вокруг слышатся аплодисменты и свист, хотя я даже петь-то не умею. И мне становится еще противнее от осознания, что бурные овации адресованы моим трусикам.
Ноги дрожат, пока я, не снимая маски, оказываюсь рядом с Фрэнком и его лучшим другом Барри. Оглушительный стук сердца больно бьет по вискам. Фрэнк не сводит с меня глаз, пока Барри, не стесняясь, поглаживает меня по заднице. А я просто стою и позволяю ему это, ведь за мной наблюдает дорогой жених.
Свет моих очей. Моя радость. Моя любовь.
Держать эмоции становится все труднее, но сейчас не лучшее время для того, чтобы потерять контроль и разрыдаться. Я ведь уже практически пережила большую часть представления. Да и быть жертвой – мое обычное состояние. Вот только в отличие от героинь романов с тропом «плохой парень – хорошая девочка», я не верю, что от абьюзера можно уйти. И точно не верю в то, что абьюзеры могут измениться.
Люди в принципе не меняются. Только не такие. Жизнь их ничему не учит.
И из этой клетки, в которую я попала, мне никак не выбраться. Уже поздно. Цена слишком высока.
Когда Барри с Фрэнком спешат поздороваться с очередным политиком, я делаю шаг в сторону бара. Мне нужно выпить.
Вдруг передо мной возникает тот смазливый певец. В его бокале сияет изумрудами абсент, и парень уже успел изрядно напиться. Он хмурится, прожигая меня взглядом своих ярких зеленых глаз, и я уже готовлюсь к какому-нибудь идиотскому подкату, как вдруг он заплетающимся языком произносит:
– Детка, ты такая красивая, но так дерьмово поешь!
Неожиданно для самой себя я издаю смешок, а затем начинаю хохотать.
Запрокидываю голову к потолку и смеюсь на весь бар. Так сильно, что из глаз начинают течь слезы. Вытираю их подушечками пальцев, а затем возвращаюсь взглядом к брюнету. Он по-прежнему хмурится, а его густые брови сведены к переносице.
– Я не пытаюсь к тебе подкатить. У меня есть девушка. Хотя уже нет. Но я все равно ее люблю.
