Поехать домой сейчас, зная, что в десятке метров от меня Булат, возможно, борется за свою жизнь? Как можно?
Я мотаю головой и, обняв себя руками, иду к креслам возле стены. Я буду ждать столько, сколько нужно.
38
«Столько, сколько нужно» занимает четыре часа. Четыре часа, которые я посвящаю импровизированным молитвам, в которых сулю Богу свое здоровье в обмен на то, чтобы с Булатом все было хорошо, и самобичеванию за собственные обидчивость и глупость. Воображение вновь играет против меня: я не могу вытряхнуть из головы картину мертвенно-бледного лица Булата, трубки, вогнанные в его тело, множественные кровоподтеки, как не могу избавиться от звука его прерывистого дыхания.
Если с ним что-нибудь случится, я никогда себе не прощу.
Когда к стойке подходит высокий худощавый мужчина в повязке, и после того, как медсестра указывает ему на меня, я понимаю, что это и есть он: лечащий врач Булата. Стараясь не моргать, чтобы ни на секунду не терять его из вида, я сокращаю расстояние между нами.
Если он такой занятой, вдруг снова уйдет.
— Здравствуйте. Я Тая… Таисия Володина, девушка Булата, — последние слова я говорю чуть громче, чтобы придать им правдоподобности. То же самое он мог услышать от Карины, но сейчас я об этом не думаю. Не до этого. — Пожалуйста, скажите, как он?
Взгляд у мужчины уставший, но смотрит он, тем не менее, внимательно.
— Он стабилен. После операции еще сутки пробудет в реанимации под наблюдением, а потом его переведут в палату. Приезжайте завтра.
Сегодня смысла ждать нет.
Я хватаю ртом воздух. Операция. У него была операция, значит, авария была серьезной.
— Скажите... — я набираюсь мужества, чтобы произнести нужное слово: — Он ведь не умрет?
На лице врача появляется подобие улыбки, которая для меня сравнима с вышедшим из-за туч солнцем.
— Нет, он не умрет. Большая кровопотеря, но это поправимо. Жизненно важные органы не пострадали.
— Значит, с ним все будет хорошо?
Врач кивает, отчего мне мгновенно хочется его обнять.
— Мы сделали все, чтобы так оно и было."
"После того, как он уходит, я возвращаюсь на стул и на всякий случай сижу там еще полчаса. Когда ничего не происходит, заставляю себя вызвать такси. С ним все будет хорошо. Доктор Булата вряд ли стал мне лгать. Зачем ему давать мне ложную надежду? Наверняка это противоречит медицинской этике.
Дорогой я звоню Марине, которая в это время уже должна подъехать к дому, и извиняюсь перед ней, что подвожу с ключами.
