Завершив вызов, он кладет телефон рядом и снова находит меня глазами. Смотрит на подол моего халата и голые ступни, которые я заклеила найденным пластырем, вновь поднимается к лицу.
— Халат сними и иди сюда."
"Стихшее напряжение, смешанное с растерянностью, за долю секунды достигает максимальной отметки. Так не годится. Пусть сначала скажет, что согласен принять мои условия. Если он снова хочет заняться со мной сексом и нужно терпеть боль, мне нужна ясность.
— Ты сказал, что мы обсудим мое нахождение у тебя, как только ты вернешься.
— Я так не говорил. Я сказал, что решу, что с тобой делать. Подойди.
Дав себе несколько секунд, чтобы подавить восставший коктейль из негодования и беспомощности, я шагаю к нему. Халат сразу не снимаю. Подождет.
Булат продолжает смотреть, лениво, слегка прищурившись. Думает, что все и всегда происходит по его правилам.
Я останавливаюсь в полуметре от него, опускаю ладони на пояс. Хочу небрежно развязать его, но потом вспоминаю о своей цели. Мне нужно его покорить, потому что вымытые полы и приготовленные макароны не смогли этого сделать.
Пропускаю плотную ткань сквозь пальцы, не спеша тяну. С секунду даю ему полюбоваться животом в зазоре, обхватываю лацканы халата и спускаю их с плеч. Удары сердца с силой раздувают грудную клетку. Я не привыкла ходить голой даже в одиночестве, и мне не сразу удается обуздать нервозность.
Взгляд Булата задерживается на моих белых кружевных танга, после чего он негромко произносит:
— На колени вставай.
В голове закручивается стремительная воронка из мыслей и предположений, усиливая шум восставшей крови.
На колени? Для чего?Бесшумно сглотнув, я медленно оседаю вниз, одну за другой опускаю ноги на пол. Булат берется за ремень, расстегивает пряжку, с глухим звуком дёргает молнию.
Я не в силах ни отвести взгляд, ни пошевелиться. Заворожено смотрю, как он стягивает брюки вниз, как под ними появляется черные боксеры, обтягивающие внушительную выпуклость. Становится немного страшно. С другой стороны: чего мне бояться? Боли первого раза я уже не испытаю.
— Ближе, — коротко командует Булат, освобождая эрекцию от ткани.
Я слушаюсь его не сразу, потому что шокирована зрелищем. Его член смуглее, чем его кожа, и даже он выглядит до странности мускулистым, возможно, из-за набухших вен, оплетающих его длину и крупного налитого верха. Наверное, поэтому мне было так больно. Потому что он явно большой.
Опомнившись, я придвигаюсь к изножью дивана до тех пор, пока не упираюсь в него коленями.
