– Я не ломаюсь! Я… Я просто слишком пьяна была вчера! Не понимала, что творю! Отпусти!..
– То есть, тебя может трахнуть любой? – грубо поинтересовался он. – Достаточно как следует напоить?
В груди запекло от таких слов. Мне и без них было достаточно унижения, а теперь…
– Нет, – ледяным тоном ответила я. – Не любой. Просто я влюблена в твоего брата. А ты с ним одно лицо. В этом все дело.
Взгляд у Глеба стал уже не просто тяжелым, а чудовищно злым. И я притихла под ним. Снова испугалась.
– Сегодня ночью ты называла меня по имени.
Ты прекрасно знала, кто перед тобой.
– Я же сказала, что была очень пьяна. И не соображала ничего.
– Ладно.
Он отжался от постели, поднимаясь и освобождая меня от плена своего тела. Но не спешил уходить. Остался сидеть напротив меня, по-прежнему безотрывно глядя в глаза. Я тоже присела, безотчетно натягивая одеяло повыше на грудь.
Глеб проследил взглядом за движением моих рук и уставился в одну точку чуть ниже ключиц.
Я сначала не поняла, что он там разглядывает, тоже посмотрела вниз и увидела маленькое выпуклое сердечко, украшенное россыпью сверкающих камней – подарок Егора.
В тот же момент все стянуло в груди от досады. Я совсем забыла про него! Так и не сняла с того проклятого вечера…
И ведь ни разу на глаза не попалось в зеркале! Все из-за этой дурацкой блузки!
Поддавшись странному порыву, накрыла кулон рукой. Словно носить этот подарок теперь было постыдно.
– Дорогая вещица, – глухо заметил Глеб.
– С чего ты взял. Обычная серебряная цепочка с подвеской.
– Не совсем обычная. Это Тифани. Платина и бриллианты.
– Разбираешься в украшениях? – удивленно спросила я.
– Нет. Просто видел счёт за эту штуковину.
Я недоуменно моргнула несколько раз, чувствуя, как в груди начинает невыносимо печь.
Платина и бриллианты?
Нет, конечно сразу было понятно, что это украшение не из дешевых. Потому что ну очень уж красивое! Такая тонкая, изящная работа… Но чтобы платина и бриллианты?
– Егор подарил мне его на день рождения… – растерянно произнесла я.
Глеб задумчиво кивнул.
– Вот, значит, на что идут деньги со счетов компании.
– Он ничего не дарил мне больше, – поспешно возразила я. – Только это. И все.
– Ну конечно.
Я смотрела на Глеба и не понимала, зачем он говорит мне все это. Осуждает? Винит в расточительстве своего брата? Внутри все стягивалось узлом от неприятного чувства.
– Я не просила его делать мне дорогие подарки.
– Не принимай на свой счет, – жестоко усмехнулся старший Орлов.
