Автор
Филипп Уитворт обводит взглядом лежащие на столе бумаги, когда в кабинете вице-президента компании раздается шаркающая по коричневому паркету подошва. Взгляд Филиппа задерживается на тонкой темно-красной кожаной спинке кресла, перед которым он сидит. "Ну? - нетерпеливо спросил он, возвращаясь к делу."...
– Пожалуйста – не бросай меня здесь!
Минут через тридцать, когда ее обнаружил садовник, девочка больше не кричала. Она истерически рыдала, не сводя глаз с рычащих собак."
"– Выходи, – сердито приказал садовник, открывая калитку и входя в загон. – Зачем ты полезла к этим чертовым собакам? – раздраженно спросил он, хватая Лорен за руку и буквально выволакивая ее из загона.
Когда он захлопнул калитку, до сознания Лорен дошло, что он совершенно не боится, и снова обрела дар речи.
– Они хотели разорвать меня, – призналась она хриплым шепотом, не замечая, что по ее лицу катятся слезы.
Садовник взглянул на нее, увидел ужас, застывший в глазах, и его голос немного смягчился.
– Они бы тебя не тронули. Этих собак обучали поднимать тревогу и прогонять незваных визитеров, вот и все. Они не посмеют укусить.
Остаток дня Лорен провела, растянувшись поперек постели, изобретая способы отомстить Картеру. Конечно, было исключительно отрадно представлять, как он на коленях молит ее о пощаде.
К тому времени, как мать поднялась в комнату Лорен, чтобы отвести ее к обеду, девочка уже смирилась с мыслью, что ей придется сделать вид, будто ничего не случилось. К чему было рассказывать матери о злой проделке Картера? Джина Дэннер, американка итальянского происхождения, была одержима сентиментальным чувством глубокой преданности семье, и неважно, насколько дальним и неясным было родство, привязывающее ее к этой «семье».
– Хорошо провела день, дорогая? – осведомилась мать, когда вдвоем с дочерью они спускались в столовую по широкой нарядной лестнице.
– Да, ничего, – промямлила Лорен, про себя гадая, сумеет ли сдержаться и не отвесить Картеру Уитворту хорошего пинка.
У нижней ступеньки лестницы стояла горничная, которая сообщила, что звонит мистер Роберт Дэннер.
– Иди в столовую, – ласково улыбаясь, велела дочери Джина Дэннер и взяла трубку телефона, стоящего на маленьком столике у подножия лестницы.
В арке дверного проема, ведущего в столовую, Лорен нерешительно остановилась. Семейство Уитвортов уже расселось вокруг огромного обеденного стола под сверкающей люстрой.
– Я сказала этой особе Дэннер, что обед начинается в восемь, – говорила своему мужу мать Картера. – Сейчас две минуты девятого.
