Вдали шумно ударялся об землю мяч: там находилась спортивная площадка, где старшеклассники, особенно пользующиеся популярностью у девочек, играли в баскетбол, при этом громко вопя.
Я посмотрела на огромные часы, висевшие на фасаде школы. Время на намаз у меня еще будет, а пока следовало бы выяснить, где расположен мой учебный шкафчик, ведь до начала первого урока я этого сделать не успела."
"Номер я узнала, а ключик получила еще вчера вечером, когда папа вручил мне листок бумаги со всеми данными, которые понадобятся мне в новой школе.
Конечно, туда меня устраивал именно отец, а не мама. При виде ее в кабинете администрации в черном одеянии, – а мама всегда носила исключительно темного оттенка свободные платья, висевшие на ней, словно просторные халаты, и такой же хиджаб, – директору наверняка пришлось бы бороться с весьма заманчивой идеей отказать в принятии ее дочурки. Я почти уверена, что именно мама настояла на том, чтобы в школу меня устроил папа, прекрасно осознавая возможные последствия своего здесь появления.
Вновь оказавшись в здании и игнорируя пялящиеся на меня любопытные глазенки, я быстро нашла свой шкафчик в длинном коридоре и с шумом его открыла. Учебники из рюкзака мигом заполнили его, и места осталось разве что для небольших вещей вроде расчески или косметического набора, если бы он у меня был, конечно. У меня не было никаких других побрякушек и всяких штучек, которыми подростки из американских молодежных фильмов обычно любят заполнять свои шкафчики.
Не было и фотографий, на которых я бы улыбалась и махала рукой в камеру, как полная идиотка.
– Слушай, может, тебе наплевать уже на этот долбанный семейный ужин? – прозвучал мужской голос где-то рядом. – Возможно, это наш единственный шанс попасть на чертов концерт! Разве можно его упускать?
Мне совсем не хотелось обращать внимание на чьи-либо разговоры, и я, уверена, так бы и поступила, просто развернувшись и уйдя прочь, однако меня задели плечом, и человек, сделавший это, сам обратил на меня внимание.
– Упс, прошу прощения, – сказал незнакомец, когда я повернулась в его сторону.
Я не уловила в его голосе сарказма или насмешки, которую ожидала услышать. Наоборот. Он вполне искренне, с легкой иронией извинился.
– Чес, глянь-ка, – хлопнув внешней стороной ладони по ребру друга, произнес он.
А еще, кажется, он не удивился моему виду, будто каждый день видит девушек, облаченных в шарф.
– Чумовой прикид, цыпочка, – произнес его собеседник.
